История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин Страница 163

Се Вэй и Люй Сянь потрясенно молчали. Цзянь Шу молча схватился за лоб, дернул Дао Циня за рукав и негромко напомнил:

— Короче.

— Ах да, – спохватился Дао Цинь, сообразив, что вновь оплошал, и попытался сократить донесение: – Она купила много всего: ханчжоуский шелк, письменные принадлежности, румяна и пудру. Потом зашла в храм воскурить благовония. Там было полно народу. Я проскользнул за ней, но меня заметил помощник настоятеля. Пришлось пожертвовать два ляна на масло. Ю Фанъинь тоже что-то пожертвовала и попросила оберег на удачу…

Люй Сянь и Цзянь Шу закатили глаза. Се Вэй медленно провел рукой по лбу и сказал:

— По существу.

В этот раз Дао Цинь ощутил легкую досаду: он не считал, что говорит слишком много. Разве не надо докладывать о слежке подробно?

— Вторая барышня Нин, – хмуро бросил он и поджал губы.

Цзянь Шу изумленно округлил глаза и невольно посмотрел на Се Вэя. Тот стоял у окна и молчал. Люй Сянь же, наоборот, ничего не понял и чуть не вскипел от злости:

— Тебе велели докладывать по существу, но не так же! Она тут вообще при чем? Это она покровительница Ю Фанъинь? Как они связаны? Что ты видел, в конце концов? Погоди… вторая барышня Нин – это кто? Дао Цинь, ты с ума сошел? Назвал имя, и все? В столице немного людей по фамилии Нин, но не раз-два – и обчелся. Из какой она семьи? Ты…

Вопросы выскакивали один за другим, как молодые побеги бамбука весной. Люй Сянь не останавливался – молол языком без умолку. Вдруг он заметил, что лица всех троих странно изменились. У торговца екнуло сердце: он почуял, что дело неладное.

— Постойте… вы знаете, кто такая вторая барышня Нин?

За окном грянул громовой раскат. В унылый промозглый вечер ранней зимы на город обрушился ливень. Крупные капли застучали по глади пруда перед мастерской и по подоконнику распахнутого окна, взметая в воздух мелкие брызги. Се Вэй поглядел за окно и медленно произнес:

— Дождь пошел.

* * *

Пока зимний гром сотрясал воздух, бледно-голубой зигзаг молнии рассек низкое сумеречное небо и осветил кабинет в усадьбе Юнъи-хоу. В темноте на миг показались высокие ряды книжных стеллажей, отбросив длинные тени, похожие на горы, гнетущие и тяжелые. Пламя свечи в углу колыхнулось от ветра. Падая на красивое лицо Янь Линя, пляшущие тени придавали его чертам непривычную суровость.

Напротив с невозмутимым видом сидел Чжоу Иньчжи. Он только что получил повышение – должность тысячника Тайной стражи, а значит, почти проник во власть и обрел влияние. Этот человек пробился наверх не совсем честно, но разве же это важно? Чжоу Иньчжи никогда не считал себя благородным мужем, полагая, что любые средства хороши, если они ведут к цели.

Он давно снял и положил на стол у двери пожалованный ему парадный клинок. Сейчас на нем было черное форменное одеяние с изображением летающей рыбы[114]. Его голос звучал спокойно:

— Я жажду власти и думаю лишь о богатстве и славе. Об этом деле я знал заранее, поскольку выполнял задание Тайной стражи, но не говорил вам, пока не увидел для себя выгоды. Только после того, как вторая барышня порекомендовала меня вам, а вы за меня походатайствовали, я, человек корыстный и подлый, решил открыть правду.

Чжоу Иньчжи получил секретное предписание – расследовать дело о связях Юнъи-хоу с мятежниками. Кто в Поднебесье не знает, что Тайная стража подчиняется лишь императору? И так ясно, кто именно заподозрил, что дом Юнъи-хоу причастен к заговору приспешников Пиннань-вана.