Слуга - Ольга Болдырева Страница 164

Люди нервно переговаривались и вытягивали шеи, будто надеялись что-то рассмотреть сквозь стены. Двух полицейских у калитки хватило, чтобы сдержать любопытных миттенцев: никто не прорывался внутрь и не требовал немедленных объяснений.

Мне даже показалось, что если бы полицейских и вовсе забыли поставить, то толпа все равно не сдвинулась бы с места.

В Бердене такой хлипкий заслон смели бы за пять минут. Без надежного оцепления ни одно место преступления не обходилось. Говорю же, Миттен до безобразия скучен.

Перед Маркусом и фон Латгард люди послушно расступались. Я, пропустив вперед Селму и Артизара, шел замыкающим. В доме Воинтов осталось слишком много нерешенных и даже не озвученных вопросов, но состояние посыльного лучше любых слов говорило, что происшествие в кирхе отлагательств не потерпит.

Проходя между миттенцами, я поймал достаточно напряженных и неприязненных взглядов. Они кололись, как мой чертов шарф, и оставляли на коже и в душе зудящее раздражение. Хотелось вытворить что-то безумное. Прыгнуть на крайнего человека и клацнуть зубами у его носа. Или разразиться злодейским хохотом. Или громко спросить, не хотят ли те решить все имеющиеся вопросы здесь и сейчас. Но напряжение и неприязнь тянулись тонкой нитью, которая никак не рвалась. Люди просто смотрели. Да, хмуро, невзначай толкая друг друга локтями, но ничего не говорили и пропускали меня без вопросов.

Что-то явно происходило. Уж вряд ли Отто Горст успел настроить против меня весь город целиком и полностью. Он скорее разбитый нос лечил и жаловался на меня жене. Конечно, мог и отец Реджинманд что-то заявить пастве на тему порождений ада и Энтхи, но это тоже казалось мне сомнительным.

Да даже если сказал… То что? Пусть и мелькнуло мое имя в проповедях пару раз в негативном свете, но этого явно недостаточно, чтобы люди, которые еще вчера просто проходили мимо меня, сегодня смотрели как на злейшего врага.

На ступенях кирхи сидела бледная до синевы, с опухшим от слез лицом молодая женщина, одетая в дорогую светлую шубу. Вокруг нее суетились несколько человек. Судя по форме и шевронам – медики, те, кого не вызвали на место убийства Воинта. Я не сразу заметил, что тонкие руки женщины, украшенные тяжелыми золотыми браслетами, перепачканы кровью. Ее явно пытались оттереть, но на раскрасневшейся коже остались характерные разводы. В крови были и шуба, и расшитый камнями подол платья.

Маркус сбился с шага. Артизар попятился, будто желал спрятаться за мной, а Селма робко ухватилась за рукав моего пальто. Фон Латгард не медлила: разглядев плачевное состояние женщины, она поспешила к ней.

— Фрау Горст, вы целы? – Опустившись перед женщиной, она успокаивающе сжала ее ладони и повернулась к медикам. – Отчет!

При звуке фамилии я дернулся, как от пощечины, но с выводами спешить не стал.

Хотя и хотелось.

— Шок, обморок, – коротко ответил старший медик. – Дали успокоительное, послали за герром пфальцграфом, чтобы забрал супругу. В госпитализации не нуждается.

Фреджа Горст будто не расслышала адресованный ей вопрос. Она перевела пустой взгляд за плечо фон Латгард, прошлась им по лицам Маркуса и Артизара, затем увидела меня и тонко, по-птичьи, вскрикнула.

Селма рядом вздрогнула и, явно смутившись, что ее увидят держащейся за мою руку, сделала шаг в сторону.