Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 165

Пока я наблюдаю за ними, у меня мутнеет в глазах. Их смятение похоже на мое собственное. Горе, как темная бездна, грозит поглотить меня целиком, и я ничего не могу сказать или сделать, чтобы утешить их.

Я молча наблюдаю за тем, как Вария целует в лоб сначала Джуни-Акху, поднимая ее с земли, а затем Томбриэла и обещает утешить их печаль.

– Так он действительно предмет твоей преданности? – Я узнаю голос Им-Яры и вздрагиваю от воспоминаний и боли, но заставляю себя повернуться к ней лицом.

– Это из-за тех существ, которые не могут помочь сами себе, ты сгорела в моих объятиях?

— Да, – говорю я. – Да.

– Тогда мы тоже будем гореть за тебя, –обещает она и, торжественно кивнув, исчезает.

На ее месте появляется Нин-Анна. Ее золотые руки сверкают так же безупречно, как и тогда, когда она наложила на меня свою метку.

– Ты сварила для нас горькое лекарство, – говорит она.

Я ничего не могу ей ответить, даже после всего, что произошло. И после того, как я изменилась и взбунтовалась, мне все равно хочется приползти к ее ногам и просить прощения. Я все еще очень хочу, чтобы она любила меня.

Нин-Анна прикасается своими золотыми руками к моему лицу, и мое сердце замирает от тепла ее прикосновения. Но во взгляде, которым она смотрит на меня, нет любви. Она осматривает меня словно хирург опухоль, и в печали я закрываю глаза.

Боги не могут любить меня так, как люблю их я.

– Ты совсем не похожа на меня, – говорит Нин-Анна и прижимается губами к моему лбу в поцелуе.

Это не любовь, но обещание.

В следующее мгновение я чувствую, что падаю, и, когда снова открываю глаза, божественное царство исчезает. Мы с Варией стоим перед священным огнем в великом святилище, а послушники все еще ждут нас. Рядом с ними собрались священнослужители, в воздухе витает запах благовоний и слышится песнопение.

— Королева Имвада отдала свою жизнь за Рунахию, – провозглашает Вария.

Она смотрит на них сверху вниз, словно статуя на пьедестале.

— Теперь я ваша королева.

Наступает страшная нервная пауза, а затем…

— Да здравствует королева! – хором произносят они, низко кланяясь.

– Но твой колдун долго не проживет, – шепчет мне на ухо Мор-Ива.

— Что? – резко поворачиваюсь я.

– Ну знаешь… – говорит Мор-Ива. – В своем гробу.

Меня охватывает чувство, состоящее наполовину из ярости, наполовину из холодного страха.

— Нет, – говорю я. – Я не понимаю. Объясни мне.

– Он разорвал узы, которые связывали его с тобой, – говорит Мор-Ива. – Поэтому был возвращен в свое тело. На нем осталось достаточно дыхания божественного царства, чтобы его раны исцелились, но мне кажется, ты оставила его в гробу, не так ли?

Сердце в моей груди будто превращается в холодный осколок.

— Неужели Мор-Ива только что сказала то, что я думаю? – спрашивает Вария.

— Кажется… – вздрагиваю я.

— Конечно, он для меня никто, и вообще я с удовольствием бы видела его мертвым, – говорит Вария. – Но не лучше ли тебе поспешить?

35

К тому времени, как я добираюсь до еретической часовни, мое дыхание сбивается, а по спине струится пот. Пошатываясь, я дохожу до мавзолея и прислоняюсь к стене, потому что уже задыхаюсь. В мой разум закрадывается ужасное сомнение – а что, если Мор-Ива ошиблась? Боги не всезнающи, когда речь идет о смертных и особенно о колдовстве.