Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 168

Тогда-то я и заметил Агамемнонова гонца Талфибия. Я не видел его с тех пор, как он забрал Брисеиду.

— Царевич Ахиллес, ты не ел, – заметил он. – Агамемнон приглашает тебя присоединиться к нему и другим предводителям на ужин в его укрытии.

— Ты думаешь, что я стану есть вместе с ним, и не когда-нибудь, а именно в этот день?

— Он хочет продолжить ваше примирение.

— Примирение? Он боится, что я уплыву домой во Фтию теперь, когда Гектор мертв.

— А ты уплывешь?

Я пошел прочь, но Аякс поймал меня за руку.

— Кроме Гектора, есть и другие троянцы. Возьмись за наше дело. Тогда смерть Патрокла будет не напрасна.

— Она уже не напрасна, – ответил я. – Он спас ахейцев от беды, которую навлек на них Агамемнон. Ему следовало оставить их гнить возле кораблей.

Глаза Аякса сверкнули неприкрытой болью.

— Он повел нас, как обычно вел ты. Он не питал к нам такой ненависти, как ты.

Валун у меня внутри, казалось, разбух до невозможности.

— Я не питаю ненависти к тебе, кузен. Только не к тебе. Я не пойду к Агамемнону, не сегодня, но передайте ему, что завтра он может послать людей за бревнами для кремации. Так мирмидоняне смогут остаться в лагере и скорбеть. Мы не можем похоронить Патрокла в целости на вражеской земле, но устроим для него такой костер, что будет соперничать с солнцем.

— Это мы сделаем, – согласился Аякс.

Гонец Талфибий кивнул.

* * *

В ту ночь я лежал на пляже, как Патрокл вечером накануне своей смерти, и слушал накаты волн. Разум мой притупился от рыданий. Тело еще болело от напряжения, испытанного на поле боя. Я не думал, что усну, но усталость меня одолела, что так и не удалось сделать Гектору.

Во сне ко мне пришла тень Патрокла. Он выглядел таким живым. Цвет вернулся на его прекрасное лицо. Он стоял, высокий и грациозный, с широкими плечами и сильными руками. На нем была простая туника, которую он любил надевать на обходы больных. Глаза выражали то же страдание, что и в тот день, когда я в последний раз видел его живым.

— Не пытайся задержать меня над землей, любимый. Предай меня огню. Я не смогу вернуться к жизни.

Я был потрясен, когда осознал, что Патрокл узнал о моих намерениях прежде меня самого.

Он грустно мне улыбнулся.

— Мы разлучены совсем ненадолго. Твоя мать сказала правду: ты будешь гореть ярко и быстро, если выберешь путь воина. Мертвые и умирающие знают такие вещи.

Горло перехватило до боли. Мне страстно хотелось протянуть руки и удержать Патрокла, но я боялся, что он выскользнет из моих объятий.

— Как я смогу просыпаться по утрам без тебя? Как стану жить без моего дыхания? Как буду проталкивать в себя пищу и глотать вино, когда все, о чем я могу думать, это как мы с тобой сидели отдельно от остальных, делились друг с другом сокровенным и смеялись над нашими тайными шуточками? Как я могу лежать в кровати и не чувствовать, что твое сердце бьется рядом с моим?

— Ты должен попытаться, Ахиллес. Ты должен попытаться.

— Как? Я никогда не разлучался с тобой с самого детства. Как я могу перестать думать о том напуганном и сломленном, промокшем до нитки мальчике, который дрожал у очага моего отца, онемев от горя? Я знаю твою сущность, Патрокл. А ты знаешь обо мне все, что стоило бы знать, и все, чего не стоило.

— Тогда обещай мне, что не позволишь, чтобы нас разлучили навечно. Когда придет твое время, мирмидоняне должны будут смешать наш прах и поместить в одну урну.