Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 169

Легкость, с которой Орхо говорил о напитке для подавления тени, ужасала. Луций не мог отвести взгляда от его лица. Он сам не знал, что именно искал, но одно знал точно: если человек может говорить о таком небрежно, жуя яблоко, – значит, было что-то еще. Настолько худшее, что годы пытки и беспамятства под белым ковылем не казались такой уж трагедией.

Для проводника, опоенного белым ковылем, весь мир исчезал. Оставалась только липкая, мертвая тишина, в которой каждая мысль всплывала и тонула, не закончившись. Луций помнил ее, знал ее, чувствовал – и не было в его жизни ничего хуже этой пытки.

Вот только он никогда не пил ковыльного настоя. Так откуда ему был знаком его парализующий душу эффект?

Он тяжело задышал и сглотнул. Во рту пересохло.

— Как ты… это же…

— Либо так, либо пепел и сажа вместо целого стана – только потому, что мне не хотелось учить грамматику, – спокойно ответил Орхо. – Я почти не помню себя лет до двенадцати. – Он покосился на обескураженного Луция и, чуть улыбнувшись, добавил: – Не думай об этом. Тебя это не коснется. Я никому не позволю приблизиться к тебе с этой дрянью.

— Орхо, – тихо сказал Луций.

— Мм?

— Ты ведь… умер. Дважды. Первый должен был разорвать твою тень, чтобы занять ее место. Что случилось с тобой?

Довести до отчаяния, подвести к самому порогу гибели, разодрать тень до обнаженной воли, оставив только одержимость – такова была охота Великих Духов.

Что должно было произойти с семилетним ребенком, чтобы Первый увидел в нем свою добычу?

Орхо посмотрел на огрызок в пальцах. Повертел его, будто собирался еще надкусить, а потом обратил в пепел. Пепел хлопьями опал на пол.

— Это неважно, Эдера, – сказал он негромко, – двадцать лет прошло. Тебе не нужно этого знать.

* * *

Сухая глина тихо похрустывала под ногами. Луций петлял по коридорам, то и дело сворачивая в тупики, бранясь себе под нос и стараясь уловить в привычном хвойном запахе лампад нужные нотки – грибные и терпко-травянистые. Он не в первый раз искал дорогу в комнату Рады, но каждый раз терялся, хотя пещеры успел изучить неплохо. Луций уже начал подозревать, что это было частью иверийской магии. Таиться в тени, путать след. Самое то для лесных шаманов. Ну или Рада просто забралась в самую глухую нору в самом задрипанном закутке разросшегося талорского лагеря.

На его пути почти не встречалось прислуги. Редкие фигуры, возникавшие из-за поворотов, тут же разворачивались – будто вспоминали о неотложных делах. Луций успел к этому привыкнуть. Проводников старались избегать. Сейчас он был этому даже рад. Бродя по коридорам, он позволил себе немного расслабиться. Ничего серьезного – даже лампады не погасли. Просто пар от масла стал гуще, стелился тонкой взвесью, прижимаясь к полу.

Мысли вились в голове Луция, как стайка разномастных рыб, и каждый раз, когда ему удавалось поймать одну, он ее с отвращением выпускал. Его мысли были уродливы. Все они тянули ко дну.

Наступление на Йорд нельзя было откладывать. Если не отвлечь внимание армии на прорыв Рубежа, если не наладить приток оружия в Эдес – восстание жестоко подавят. Да так, что город не поднимет головы еще много лет. Орхо пришлось пойти на скользкий договор с Зеном о переправке отрядов, потому что зимник от Истреда, где находились основные войска, Луций проложить не успел. Но численность войск была крохотной. Не меньше десяти легионеров на одного талорца. А ведь еще есть боевые маги. Даже если удастся взять Йорд – чудом, усилием, с участием проводников, – потери будут чудовищными.