Ведьмы. Ру 2 - Екатерина Насута Страница 170

— Во второй… а… это артефакторика… сопряжения, рунные цепи. Там в основном одарённые работают…

К счастью, Крапивин одарённым не было.

— Все маги — сволочи, — заявил Наум Егорович.

— Почему?

— Потому что магию из нормальных людей тянут, — сказал он и, воровато оглянувшись, подскочил ко Льву Евгеньевичу, ухватил того за галстук и дёрнул. — Они вот почему маги? Потому что упыри! Их с малых лет приучают жизненную силу тянуть…

— Вы… кажется… — профессор высвободил галстук из захвата. — Переволновались немного… думаю…

— А я предупреждал, — произнес доктор в сторону.

— Думаю, мы продолжим в другой раз…

— Нет уж! — возмутился Наум Егорович, причём искренне. Он ведь толком ничего не видел. Ну лаборатория, коридор, учёные. Потом скажут, что они тут, в подвалах, ромашковый крем варили или вон пельмени лепили. А что под землёй, так для сохранности особо секретного семейного рецепту. — Вы меня зачем вели? Показать! Показывайте!

Эти, в белых халатах, переглянулись.

И прям видно было, как мысли ворочаются.

— Я ж тут работать буду. Буду ведь?

— Конечно, — поспешил заверить доктор. — Будете.

— Вот. Поглядеть хочу. Чем вы занимаетесь?

— Пытаемся добиться стабильности энергетического поля нуль-варианта в закрытом локусе.

Ни хрена не понятно, но Наум Егорович кивнул с важным видом.

— И как? Получается?

— Результаты есть, несомненно, но…

Но не те, которых бы хотелось, судя по кислой роже профессора.

— И в чём загвоздка?

— В изоляции. Существующая не выдерживает, в результате чего имеет место быть утечка, которая…

Дальше Наум Егорович слушал превнимательно, изо всех сил стараясь не зевнуть. Может, реальный Крапивин и понял бы чего из этого словесного потока, но вот сам Наум Егорович лишь надеялся, что речь запишут. А там пусть разбираются, есть ли в этом всём смысл или нет.

— … соответственно, вы понимаете…

А этот, Лев Евгеньевич, как многие учёные, сам своею речью распалился. И идёт. И рученькой машет. Двери открывает, поясняя, что тут, мол, отдел проектирования. Там — личные кабинеты, которые, конечно, не у всех, но имеются. Как и особые преференции.

И выходит, что тут, под землёй, прилично так народу работало. Причём народу непростого. И что-то подсказывало, что всё тут куда сложнее, чем Фёдор Фёдорович полагал.

И опаснее.

— … средней степени защиты. И, собственно, наша гордость… — Лев Евгеньевич остановился перед дверью. Эта отличалась от прочих. Во-первых, формой, ибо была кругла. Во-вторых, сероватым оттенком, который как-то очень уж бросался в глаза, и тусклым свечением рун, что протянулись по кругу.

Пентаграмма в центре также намекала, что дверь эта — не просто так дверь.

— … зал, где находится наша энергетическая аномалия, которая, собственно говоря, и является объектом нашего внимания.

Аномалия?

Энергетическая?

Вот как-то это словосочетание прям напрягало. Наум Егорович в аномалиях не очень разбирался, тем паче энергетических, но случалось пару раз в оцеплении стоять, на пробоях, которые умники аккурат аномалиями именовали.

И в последний раз пришлось тяжко.

Очень тяжко.

Пятерых ребят хоронить пришлось, которых твари, с той стороны выбравшиеся, положили. Ту дыру захлопнули. И территорию зачистили. И закрыли, само собой. А они тут… выходит…

Чтоб…

Первое желание было активировать сигнал. Но его Наум Егорович подавил. И, сглотнувши, севшим от волнения голосом, поинтересовался: