Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 174

— Это ведь он, да? Тот парень, на которого я похож... Он и есть... то есть был Крысоловом?

«Боже, сколько же лет назад это было... Пятьсот? Шестьсот? Целую вечность».

Нервное постукивание сменилось вычерчиванием затейливых узоров на гладко отполированной поверхности.

— Мне не нравится это прозвище, золотце, – отозвался Донни после продолжительного молчания.

И я понял, что не ошибся.

— Он не был безжалостным колдуном, каким его изображают в легенде?

— Безжалостным? Нет. Не больше, чем ты, – мне была адресована ускользающая полуулыбка. – Наивным – да. Легенды рассказывают лишь часть правды, золотце. Свирель и терновник! Мальчик просто хотел помочь, но так мало знал о жизни...

«Я хотел, как лучше!» – зазвенело в ушах. И я одним махом ополовинил кружку... К черту.

Конец истории, как я уже знал, вышел трагичнее некуда.

Фейри говорил на эту тему не слишком охотно, а я опасался расспрашивать его – знал, что ответы мне ой как не понравятся. И без того хватало сложностей.

Пока я бессмысленно пялился в чашку с вином, Донни, как говорится, сменил пластинку.

— Но хватит страшных сказок на ночь, – куда легкомысленнее произнес он и, легко поднявшись на ноги, склонил голову к плечу: – Пойдем, уложу тебя в кроватку.

Его манера отвлекать внимание собеседника от нежелательных вопросов провокационными фразочками почти сработала и на этот раз. Я решил, что когда-нибудь отвечу ему тем же, исключительно чтобы полюбоваться реакцией. Если оно будет, конечно, это «когда-нибудь»...

— Сам дойду, – сказал я вслух, выпутываясь из одеяла.

Фейри досадливо прищелкнул языком, мол, какая жалость, но настаивать не стал.

Сон долго не шел ко мне: как ни измотан я был, ощущение камня за душой не давало сомкнуть глаз. Но в конце-концов усталость взяла свое, и родной ласковый голос, пригрезившийся мне, стал лучшей наградой и утешением.

«Ты стал совсем большим, золотко мое...»

Передавай привет рыжей красотке!

– А фейри умеют любить?

– Конечно: и любить, и огорчаться, и даже плакать. Но любовь их отличается от человеческой.

– Потому что они могут заколдовать любого, кого захотят?

– Не в этом дело, золотко. Чарам сидхе сложно противостоять, но никто из дивных созданий не применит их к тому, кого любит.

Для людей любить означает обладать, присваивать. Любовь сидхе безусловна и не требует ответа. Если она взаимна – это великое счастье, если нет, она довольствуется тем, что есть, подстраивается, меняет вид и форму... Но никогда не требует и не принуждает.

– Я не понимаю.

– Да, это совсем не просто. Попробуем так... Как поведет себя в сказке герой, если героиня влюбится в другого?

– Вызовет соперника на бой или украдет даму. Разве у фейри не так?

– О, нет. Фейри найдет способ стать тем, в ком нуждается наша дама. Внимательным родителем или нежной сестрой, заботливым братом или ласковым сыном – не так важно, кем именно. Главное – быть рядом и хранить драгоценный огонь человеческой жизни. Так они понимают любовь.

Молчание заполняет комнату. Вдумчивое и немного сонное... Щека прижата к подушке, ресницы вот-вот сомкнутся. Десятки искр цветными огоньками мерцают под веками. И одна из них, самая яркая, пульсирует лучистым сердечком в тонких полупрозрачных ладонях, защищающих от ветра и дождя.

Следующие дни смазались для меня в единый суетливый поток, как это происходит с огнями городских улиц, если нестись мимо них в авто на высокой скорости: и не вспомнить, не понять, где заканчивается один и начинаются другие.