Хозяйка забытой усадьбы - Александра Воронцова Страница 175

– Вот ты где, Манон, – процедил Дантесоль. – Это был глупый ход, но я вижу, ты кое-что принесла мне, чтобы искупить свою вину.

Глава 77. Время карать

В первую секунду сердце в груди замерло.

Дантесоль.

На каждый его шаг в мою сторону огнями в мыслях вспыхивало: «А как же Рин? Он жив?»

Принеся шаткое успокоение, до меня донеслось едва слышное, пробивающееся сквозь затихающий зов кинжала: «Манон?».

Голос звучал озабочено, но вполне бодро. А еще я расслышала звон стали. Кажется, из магического бой перешел в обычную драку. Перед глазами на мгновение мелькнул образ Мортензи в слегка подпаленном камзоле и с сажей на щеке.

Я перестала мысленно взывать к Сангриено. Ему сейчас было не до меня.

– Какая хорошая девочка, – глумясь, Дантесоль приближался ко мне.

Грегори не торопился, позволяя мне прочувствовать всю бедственность моего положения. Как он думал, и я не спешила его разубеждать. Пока я не могла подняться на ноги, и следила за ним, как зверек на приближающегося хищника. Только я вовсе была не так безобидна, как представлял Дантесоль. И сейчас будто некто хладнокровный в моем теле оценивал ситуацию, выбирая подходящий момент.

Наблюдая за крадущимся врагом, выжидая, когда путь к побегу будет свободен, я заметила, что Грегори сильно морщится, и что у него не хватает зуба в верхнем ряду справа.

Так тебе и надо, сволочь.

Гадкая скотина, позорящая достойную хвиссинскую кровь. И он, и его папаша – шакалы, опоганившие свой род предательством во имя наживы. Трусы, таскающие сокровища чужими руками.

Вот и Дантесоль в очередной раз прикрылся чужими спинами и смылся с поля боя.

Я надеялась, что это Рин поправил ему холеную морду. Теперь Дантесоль походил на головореза из трущоб, напялившего чужой ворованный камзол.

Как он меня нашел, было понятно. Маячки, которые я проморгала по неопытности, привели его ко мне. Повезло, что Грегори не обнаружил меня пятью минутами раньше, когда я, объединявшаяся с кинжалом, была беззащитна.

А сейчас уже было все совсем по-другому.

Да, физически я была слаба, но чувствовала, как во мне кипит и бурлит сила. Воинственная, кровожадная. Сейчас я впервые сожалела, что я не обладаю навыками боевого мага, тогда бы я запросто размазала эту тварь, недостойную ходить по земле. Если только…

Я могла применить сырую магию…

«Рано… пока не выдержишь…» – прозвучало в голове слишком уверенно, чтобы я рискнула спорить.

Однако я вовсе не была готова сдаться. Сейчас я как никогда чувствовала в себе способность дать отпор.

Грегори ступал осторожно, не сводя взгляда, горящего алчностью, с лезвия в моей руке. Он достал из-за пазухи какую-то перчатку, ткань которой блестела золотистыми крапинками, и натянул ее, видимо, рассчитывая с помощью нее удержать артефакт.

Глупец, он не знал, что кинжал уже часть меня.

«Я – рейне. Я и есть кинжал. Я призвана защищать и карать».

Энергия, потраченная на воссоединение с клинком, возвращалась ко мне так же стремительно, как и покидала меня.

Ярость, просившаяся наружу, все сильнее горячила кровь. Прямо сейчас я вовсе не была изнеженной пансионеркой. Я уже была способна подняться, но прежде швырнула в Дантесоля несколько огненных шаров.

Целилась я старательно, и парочка фаерболлов пробила его щиты.

Слабак.

Увы, слабак хитрый.