Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 176

Я отвернулся, потому что глаза мне защипало от слез, и смотрел, как Алцимус принес трехногую жаровню и поставил возле Приама. Алцимус раздул тлеющие угли, подняв дымные завихрения.

— Боги послали моему отцу славу, приключения, богатство, трон и лучшую из жен, но всего одного сына, – сказал я. – Когда моя мать умирала, она предсказала, что я проживу короткую жизнь, если выберу путь воина, и стану старым, как вы, если останусь дома. И вот я здесь, в вашем царстве, заставляю страдать вас и ваших детей, хотя должен был заботиться о своем отце на закате его лет.

— Я ручаюсь, он гордится славой, добытой тобою за мой счет, как гордился бы я, если бы мои сыновья заставили плакать твоего отца.

Мы изучали друг друга с новым, беззастенчивым любопытством. До этой ночи я считал Приама глупцом. Теперь я восхищался им и испытывал сожаление.

Перед тем как встать из-за стола, я спросил:

— Сколько времени вам понадобится, чтобы похоронить Гектора?

— Девять дней, чтобы оплакать его тело и насобирать в горах дров. На десятый мы совершим обряды; на одиннадцатый возведем ему курган. – Приам протяжно вздохнул. – На двенадцатый, я полагаю, мы должны возобновить сражения.

Я сжал его правое запястье в знак согласия. И хотя я сделал это осторожно, все же почувствовал каждую тонкую косточку под прозрачной кожей.

— Ахейцы отнесутся к вашей просьбе с уважением. Я за них ручаюсь. А теперь вы с гонцом должны поспать. Женщины приготовили постели. Мой колесничий разбудит вас до рассвета, чтобы вы точно добрались до Трои в целости и сохранности.

— Спасибо тебе, царевич Ахиллес, – ответил Приам.

— Спите хорошо, царь Приам.

Ифис отвела двоих мужчин в маленькую комнатку, где она раньше лежала в объятиях Патрокла. Сегодня она спала на кушетке одна, как делала теперь каждую ночь. Я лег рядом со своей Брисеидой и крепко прижал ее к себе.

Утром, когда Автомедон пошел будить троянцев, Приам и его спутник уже исчезли, так же как и их повозка.

Глава 34

В то время как Приам, опьяненный успехом и ужасом, нахлестывал лошадей, мчась по равнине, Елена спешила по Пергаму на встречу со своим связным. Амата несла факел и освещала хозяйке путь.

На этот раз ахеец Синон будет не один. Той же ночью он послал Елене весточку через Амату с помощью сотрудничающего дворцового раба о том, что Одиссей готов проверить ее верность делу ахейцев.

Одиссей – враг детства с каменным сердцем. Пока Елена прокладывала путь к храму Девы, в ее сознании мелькали горькие воспоминания, те мучительные недели, что Одиссей с микенцами провели во дворце ее отца, их небрежная жестокость к нему, крушение ее романтических надежд. Ей было так больно вспоминать это, будто не отделяли те события от настоящего момента долгие годы. Но все же они прошли и принесли войну. Люди, которые вынудили ее вступить в первый брак, пришли в Трою за ней по пятам, чтобы забрать ее у второго супруга.

Ей нужно подавить свою ненависть, хотя бы ненадолго. Она не может допустить, чтобы Одиссей прочитал это на ее лице.

Как странно было красться в предрассветных сумерках со служанкой по цитадели, где раньше она беззаботно прогуливалась с Парисом. В самом начале он приводил ее к Дарданским вратам послушать волнующие звуки города. Парис с воодушевлением описывал ей винные магазины и уличные кухни, базарные прилавки, где выменивали и покупали разные продукты, ткань и посуду; дома, где женщины предавались пьяному разгулу с чужими мужчинами. Как только где-то раздавались пьяные крики или вспыхивали шумные драки, Парис крепче прижимал ее к своей груди.