Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 178

— Откуда этот звук?

— Не знаю! – крикнула в ответ Джек. – Будь готова!

Защита с грохотом рухнула, и линии огня упали за горизонт и погасли. Сразу налетел ветер, как будто до сих пор магия великанов не пускала к озеру и силы стихии. По поверхности воды побежала рябь. Позади, за деревьями, кто-то крикнул. Девушки повернулись, вскинув клинки. Мягкий свет Калибурна, такой же оранжевый, как и защитные линии, отражался в глазах Джек.

— Кто здесь? – крикнула она. – Это священное место, тебе здесь не рады!

Из-за деревьев вышел вроде бы человек, но ростом почти как дерево; у него были длинные загнутые рога и всклокоченные волосы. Эпона увидела глаза, горящие ярко-зеленым пламенем, и улыбку, которая могла предвещать как веселый смех, так и невыразимую жестокость. Существо выступило вперед, окруженное мерцающим сверхъестественным светом и сильным запахом древесного сока, дыма и разгара лета. Грянул птичий хор.

Меч в руках Джек взвыл пронзительно и жутко.

— Это Зеленый человек! – Джек бросилась на него, подняв меч, но пугающий силуэт вдруг уменьшился, и Эпона узнала Киллиана.

Кто-то еще выскочил из-за его спины и помчался к ним с мечом наперевес. Меч состоял из синего света. Эпона подпрыгнула, как будто ее ущипнули, и выронила свой меч.

— Джек, подожди!

Джек споткнулась на полушаге, обернулась, чтобы посмотреть на Эпону, и тут на нее кирпичной стеной рухнула Левен.

56

Крылья как музыка,

Небо как песня,

Перья – наш инструмент;

Пой, отаним, к солнцу летя.

Из песни, написанной за столетия до войны титанов

Карета была набита ящиками с едой, вином, оружием и еще каким-то хламом, но Каэто и Феллдир передвинули их так, чтобы устроить для себя подобие жилой комнаты. Над ними ехали солдаты-отанимы – время от времени они опускались на крышу кареты, вернувшись из очередного полета, и тогда внутри становились слышны их разговоры, смех и скрип их сапог. Однако, если не считать этих помех, посланник и опальный отаним находились в некотором уединении. Они сидели бок о бок и вели негромкую беседу.

— Неизвестно, что Бронвика сказала Сени, но, похоже, имени моего она не назвала, иначе мой труп висел бы теперь на стене замка, являя собой приятное разнообразие среди отанимских трупов. И все же я чувствую, что все ближе и ближе подхожу к краю пропасти. И вот теперь Икарайн берет и тащит меня с собой на север, как ящик со своими пожитками. К чему бы это?

— Ты и сам знаешь, – произнес Феллдир своим низким мелодичным голосом. – Она старается получать удовольствие везде, где только возможно. Убей она тебя сразу, блаженства хватило бы на миг, после чего у нее на руках осталось бы мертвое тело, от которого ни радости, ни проку. А так она будет держать тебя при себе, множа интригующие возможности – пытки, нанесение увечий. Она может задать тебе непосильную работу, как рабу, пока твое тело не сломается от напряжения. Или будет годами держать тебя в темной дыре, давая ровно столько еды, чтобы ты не умер, и отрезать от тебя кусочки на забаву своему сыну.

— Отанимы – изобретательный народ, – сухо заметил Каэто. – Однако она не стала тратить время на пытки герольдов. Их смерть наверняка была скорой.

— Икарайн убила их назло твоей императрице, – пояснил Феллдир. – Она хитрее, чем ты можешь себе представить, Каэто. Большая, страшная и кровожадная, да, но не лишенная хитрости. У нее острый и жестокий ум.