Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 179

Хотелось взять его за волосы и повозить лицом по коленке, подобно негодяю-разбойнику, который портит лица знатных господ и принцесс, но такое юному Мо точно потом не простят.

— Все, ты сдаешься? – спросил Мо Ян, все еще погруженный в воспоминания прошлой жизни.

— Вот еще! – прохрипел Цзюнь Лу и отскочил подальше, чтобы перевести дух. Эта битва длилась уже достаточно долго – но Чжоу Линь не обозначала никаких сроков.

Стоило заканчивать эту глупую пьесу. Адепт Мулань закашлялся, сплевывая в руку сгусток застоявшейся крови – как смела эта собака его так повредить?! Он еще не до конца овладел техникой, которая подарила ему официальное имя Вэйцы [216], но не оставалось иного выбора.

Цзюнь Лу поднес окровавленную руку к лицу и что-то тихо пробормотал. Лицо юноши стало белее первого снега поутру, а на руках вздулись вены.

— Тебе стало плохо? – участливо спросил было юный Мо, как улыбка сошла с его лица.

Адепт Мулань рассмеялся и бросился в атаку. Теперь его целью было не вывести Мо Яна из равновесия, а просто-напросто пустить ему кровь или повредить кожу.

У клана Цзюнь было несколько особых техник, передающихся по наследству. Главная ветвь клана особенно гордилась двумя из них: «Тысячей осколков Льда» от Цзюнь Лэнци и ядовитой техникой его старшего племянника, Цзюнь Духай. Именно ее и унаследовал Цзюнь Лу, в полной мере воплотив в себе «ядовитую ци».

Интересно, поэтому он спустя годы останется одиноким и не найдет себе не то что жену, но хотя бы спутницу в самосовершенствовании? Мало кто захочет иметь дело с даосом, который сознательно превращает кровь в собственных жилах в яд.

Стоила ли сила выпавшего на его долю одиночества? В конце концов, судьба его не будет хоть сколько-то примечательной, а умрет Цзюнь Лу бесславно и быстро.

Об этом Мо Ян мог сложить стихи, если бы не был обеспокоен одним вопросом: неужели в прошлой жизни он настолько потерял рассудок, что даже не почувствовал действия яда? Вот почему его конечности почти отнялись при подъеме на гору и лишь значительная кровопотеря от руки Бай Шанцюэ отсрочила гибель!

Благодарить учителя Бай Мо Ян за это не станет.

— Что, испугался, гуйское ты отродье? – оскалился Цзюнь Лу. Его удары стали еще более хаотичными, и Мо Ян еле успевал от них уворачиваться.

— Еще чего! Может быть, я как раз люблю поострее да покислее?

Юный Мо отшутился, но ситуация принимала вовсе не шуточный оборот. Он рассчитывал в последний момент пустить в ход ноги, избегая применять печати на запястьях, но соперник не оставлял ему выбора.

Или… может, просто взять и сдаться? Ничего страшного не случится, если Мо Ян в очередной раз окажется неудачником, который не смог, не постарался, не дотянул до конца. Бай Шанцюэ всего лишь посмотрит на него с осуждением, троица Мэйшань больше не позовет в город есть суп, младшие не попросят объяснить сложный отрывок из «Троецарствия», а Гу Минь…

А Гу Минь в него верит.

Осознание обожгло Мо Яна сильнее любого яда. Он отступил дальше и пусть не осмелился смотреть в сторону шиди, но мыслями обратился к своему недостижимому, избранному соученику.

Он бы не хотел его разочаровать и в этой жизни.

Не давая Цзюнь Лу коснуться себя, Мо Ян уворачивался от его атак и кружил по полю – это было похоже на сложный танец, где ядовитая змея преследовала ожидающего подходящий шанс пса. Адепт Мо сосредоточил ци в золотом ядре и пустил ее вдоль рук, к печатям на запястьях. Ладони стали тяжелее и словно бы холоднее – вот дела, у Мо Яна хорошие почки, но от действия ци ему становится холодно, почему так?