Два князя - Кирилл Малышев Страница 179

— Нет. Как?

— Он выкупил меня в Ханатаре, – помолчав, сообщил Роман. – Много лет назад. Мы с женой и сыном жили в деревне недалеко от Скрыженя, но после прихода степняков они…

Он осёкся, видимо, не желая заканчивать фразу.

— Когда я остался один, я хотел отомстить, – продолжил воевода. – И подался в войско. В битве при Зыти я был с Роговолдом. Простым дружинником.

Слова давались мужчине тяжело. Голос постепенно слабел, и он с трудом заканчивал фразы. Узник снова поднял мех и приложился к горлышку.

— То была страшная битва, – мрачно продолжил он. – Они появились из ниоткуда, целое полчище, подобное грозовой туче, и ударили нам в тыл. Если честно, мы даже не поняли, кто это. Лагерь стоял в походном порядке, готовился к переправе.

Роговолд сразу же поднял нас, мы даже почти успели построиться, но почти – недостаточно.

— Да, ты уже говорил мне это, – поддел пленника Владимир. – Сегодня утром у подножия холма.

— За неполный час они вырезали половину. – Он не обратил внимания на язвительный тон. – Мы ещё могли сражаться, но князь уже всё понял. Он сдался. Но в этой сдаче не было позора. Он сберёг своих людей.

— И что было потом?

— Часть угнали в рабство, и я был среди них. В Ханатаре я жил как пёс, рядом с животными, глодая кости, которые бросали мне хозяева. Я дрался с собаками за объедки. Ты можешь себе такое представить, княжич? – горько спросил он.

Владимир не ответил. Он смотрел на Романа серьёзно, без глумления. Воевода, подняв руку, отогнул высокий воротник, который, по обыкновению, скрывал его шею до самого подбородка.

— Видишь? – Он показал широкую, с ладонь, полосу на коже, подобную уродливому шраму. – Это след от ошейника, я носил его десять лет. Железный такой. К нему привязывали верёвку, чтобы я не сбежал.

Он снова промочил горло.

— А потом в Ханатар приехал Роговолд. Он увидел меня, лежащего в грязи. И узнал. Узнал, понимаешь? Вспомнил моё имя! Имя, которого я не слышал долгие годы. И он выкупил меня.

Мой ханатский хозяин, ублюдок, любил сечь рабов кнутом. Он так развлекался. И из прихоти не хотел продавать. Князь дал ему своих лошадей за меня. Двух отличных скакунов за того, кто не стоил и медяка! За живой труп!

Снова несколько глотков в звенящей, нарушаемой лишь звуком капающей воды, тишине камеры.

— Он спас меня. Сначала сделал слугой, потом десятником, затем – сотником. А позже – воеводой! Всё, что у меня есть, я получил от него. Он не просто выкупил меня из рабства. Он дал мне смысл жить!

Мужчина поднял голову и твёрдо поглядел на Владимира.

— Ты, княжич, хоть знаешь, какая у него цель? Да ради неё я потерял бы и десяток жизней, будь они у меня! Я никогда не предам его. Этого просто не может случиться, как восхода солнца на западе! Я буду убивать, калечить, жечь ради него. Тебе нечего предложить мне, чтобы перебить то, что дал мне он.

Он ненадолго остановился, чтобы перевести дыхание.

— Я рассказал тебе всё это только потому, что знаю – мой конец близок. В другом случае я не стал бы даже говорить с тобой.

Владимир ничего не ответил. Молча выслушав слова пленника, он немного подумал, кивнул и неспеша направился к выходу. Но у самой двери замер и, не оборачиваясь, спросил:

— Роман, скажи мне, куда вы шли войском, переходя реку в день битвы у Зыти?