Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 18

— Угощайся, Глеб Силыч. За знакомство. И за новоселье.

Марина придвинула чашку к краю стола.

Глеб стоял секунду, раздумывая. Инстинкт воина говорил: «Уйди, здесь странно». Инстинкт мужчины говорил: «Интересно».

Он стянул шапку, бросил её на лавку. Рыжие, с проседью волосы были примяты. Лицо — усталое, жесткое, иссеченное ветром.

Он грузно опустился на скамью напротив неё. Скамья скрипнула, но выдержала.

Глеб взял чашку. Его огромная ладонь почти скрыла её.

Он поднес напиток к лицу.

Марина наблюдала. В её голове щелкнул невидимый тумблер.

«Целевая аудитория: Власть. Потребность: Снятие стресса, безопасная территория. Статус сделки: Контакт установлен. Клиент № 1 — в разработке».

Он не стал дуть, остужая. Просто опрокинул содержимое в рот, как привык пить водку или холодный квас — залпом.

Марина, наблюдавшая за ним поверх своего питчера, едва не крикнула «Стой!», но сдержалась.

Это был тест. И он пошел не по плану.

Глеб замер.

Его густые, с проседью брови сошлись на переносице. Лицо исказилось, будто он раскусил гнилой орех.

Он с шумом выдохнул через нос, и этот выдох был полон разочарования.

— Тьфу ты, пропасть… — прохрипел он, с стуком ставя чашку на стол. Звук удара глины о дерево прозвучал как приговор. — Полынь! Чистая полынь с сажей.

Он вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на Марину тяжелым, злым взглядом.

— Ты что мне подсунула, вдова? Деготь разведенный? В рот не взять. Горько, вяжет… Гадость.

Марина сохранила лицо, хотя внутри «менеджер по продукту» панически чертил график падения продаж.

— Это не сладость, воевода, — спокойно ответила она. — Это топливо. Не суди по первому глотку. Послушай себя.

Глеб хотел было встать и уйти, хлопнув дверью, но остановился.

Горечь во рту стояла невыносимая, но…

Что-то изменилось.

Тяжелый чугунный обруч, который сдавливал виски последние три часа (последствия спора с боярами и долгой скачки на морозе), вдруг лопнул.

По затылку пробежала горячая волна. Глаза, слипавшиеся от усталости, распахнулись.

Сердце, до этого глухо стучавшее в ребра, дало сильный, уверенный толчок. Кровь побежала быстрее, согревая пальцы и мысли.

Глеб моргнул. Мир вокруг стал четче. Он увидел каждую трещину на бревне стены, услышал, как мышь шуршит за печкой.

Усталость не ушла, но она отступила в тень, освобождая место для действия.

— Хм, — буркнул он, глядя на пустую чашку уже без злобы, но с опаской. — Забирает. Кровь гонит, как конь в галопе.

Он потер висок. Боли не было.

— Странное пойло. На язык — смерть, а нутру — жизнь. Но пить это… — он поморщился, вспоминая вкус. — Не всякий сдюжит.

— Это чистое зерно, — быстро сказала Марина, переходя в контратаку. — С непривычки сурово, согласна.

Она подалась вперед, ловя его взгляд.

— С медом будет мягче. Или со сливками. Я сварю иначе. Заходи завтра, Глеб Силыч. Угощу по-царски, горечи не почувствуешь. Только силу.

Это был классический upsell— продажа следующего визита до завершения текущего.

Глеб хмыкнул. Он встал, нависая над столом как гора. Подхватил свою шапку.

Сила в нем бурлила. Ему захотелось не спать, а проверить караулы, а то и объехать дозоры.

Он шагнул к двери, но у порога остановился. Обернулся через плечо.

Взгляд его снова сталледяным, воеводским.

— Смотри, Марина, — голос прозвучал тихо, но от этого стало страшнее. — Грамота у тебя есть, это верно. Но если кто в моем городе животом замается от твоего варева… Или если дурь на людей найдет…