Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 180

Но не успел он пошевелиться, как стук колес прекратился, и задняя дверца с грохотом распахнулась. Он и Феллдир заморгали, щурясь от хлынувшего внутрь дневного света; в воздухе стояли запахи влажной земли, конского навоза и свежих дров. В дверях возник солдат-отаним. Его красивое лицо расплылось в ухмылке.

— На дорогу упало дерево, так что стоять будем долго. Сделайте пока что-нибудь полезное, подайте сюда вон тот ящик вина.

* * *

Какое-то время карета с припасами оставалась оживленным местом: слуги-люди сновали туда-сюда, вытаскивая ящики и коробки с провизией, а отанимы следили за ними, точно ястребы, – видимо, Икарайн решила поесть, пока с дороги убирают дерево. Каэто подошел к выходу и выглянул наружу, пытаясь понять, как далеко продвинулась работа. По обе стороны от неровной грунтовой дороги стоял Дикий лес, его древние деревья возвышались, точно часовые, над измочаленными пнями своих недавних соседей.

— Никогда не думал, что окажусь здесь, – сказал Каэто Феллдиру, когда тот подошел к нему сзади. – Я имею в виду, на Бретлении. Тем более в Диком лесу. Хотя, может быть, если ты не под деревьями, то ты и не в лесу вовсе.

— Это место населено призраками, – отозвался Феллдир. – Лес наблюдает за нами. И мы ему не нравимся.

Каэто повернулся к нему:

— В каком смысле?

— В самом прямом. Мы забрали у леса того, кому он присягал на верность, и скормили его кости нашему принцу. Вряд ли можно придумать оскорбление хуже.

Феллдир высунулся наружу и взглянул на небо, затянутое дождевыми облаками.

— Не хотел бы я сейчас лететь над этим лесом… даже если бы мог. Он чего-то ждет. Разве ты не чувствуешь? Какое-то… томительное предвкушение разлито в воздухе.

— Нет, я ничего такого не чувствую.

— Что-то приближается. Икарайн – дура, раз отправилась в путь через лес напрямую.

В конце концов рухнувшее дерево – оно оказалось елью – убрали, и экипажи потащились дальше на север по широкой неровной грунтовке, громыхая и подпрыгивая на каждом шагу. Пелена туч стала гуще, и дождь забарабанил по крыше, отчего в карете Феллдира и Каэто стало совсем тесно и душно. Ночь в лесу наступила быстро, и свет из окон, проникавший в узкие щели между занавесками, стал сначала желтым, затем оранжевым, наконец фиолетовым, а потом погас.

Процессия остановилась во второй раз. И снова двери второй кареты распахнулись и прислуга забегала туда-сюда, забирая все, что было нужно для ужина. И снова Каэто подошел к распахнутой двери. Темнота чернела вокруг, как бархатный занавес; деревья стали невидимыми, а караван существовал в хрупком коконе собственного света. Посланник решил рискнуть – он перегнулся через порог их экипажа и, вытянув шею, стал разглядывать богато украшенную карету впереди. Как он и надеялся, там тоже оказалась открыта дверь, и в ней мелькнула Белиза: она несла полную миску еды, а ее длинные черные волосы лаково блеснули в свете походных костров. Там же Каэто увидел и принца Малакима, чья бледная неуклюжая фигура показалась ему куда менее приятным зрелищем, особенно его алые глаза, влажно блеснувшие из тени.

— Белиза выглядит хорошо, – тихо сказал он, вернувшись вглубь кареты.

— Ей опасно оставаться в такой близости от принца, – ответил Феллдир. – Меня это беспокоит.

— Она сильная.