Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 184

Здесь ничего не изменилось, только запах гнили и плесени за минувшее столетие стал еще сильнее. Александр едва поспевал следом.

— Откуда ты…

— Ради бога, не спрашивайте.

Алексей толкнул дверь.

Он был почти готов увидеть на полу истлевший труп, но в комнатушке было черно и пусто. Вспыхнувшая серебром шпага Александра рассеяла непроглядную завесу тьмы. Светлые блики заскакали по влажным камням.

— Тут ничего нет, – прошептал он растерянно. – Что же я искал?

— Колодец, – буркнул Алексей.

— Кол… – Новый мощный пульс и саму крепость заставил содрогнуться. Казалось, вот-вот вылезут из орбит глаза и повылетают из дребезжащих десен зубы.

Александр зажал рот рукой. Вот теперь он тоже почувствовал.

Затвор, наложенный на созванный со всего края мрак, почти совсем сорвало. Алексей слышал, как вокруг острова с новой силой завыл шторм.

«Нас всех снесет. Потому что один человек решил, будто хорошей идеей будет одним махом исправить все, что складывалось веками».

Новый удар пульса. Александр вцепился в его руку.

— Ты знаешь, что нужно делать?

Знает? Нет, только догадывается. Но догадки – лучшее, что у них сейчас было.

Алексей попытался собраться с мыслями, чтобы объяснить Александру хоть что-то, но это уже не требовалось. Что-то переменилось в его лице – понял сам.

Страшное воспоминание, будто высунувшая голову из щели в скалах змея, пробрало Алексея дрожью.

«Один из вас догорит здесь».

Во рту пересохло.

— Александр, пожалуйста…

Не говоря ни слова, Александр шагнул вперед. Мир вспыхнул.

Как же ярко горит его огонь – бушующий, светлый, противоречивый… Он не горел так в Гатчине, не горел так в битве на площади.

«Он только цесаревич, откуда же в нем…»

Но пламя уходило, рвалось прочь, уносимое черным потоком. Почти сорванная с петель дверь снова закрывалась. Светозарный ключ яростно вращался в замочной скважине, оплетая колодец белой сетью сдерживающих уз. Закрыть дверь в ночь… Навсегда осушить океан…

«Я не могу отдать себя всего!»

Алексея прошибла дрожь. Волны снаружи опадали, оглушительный пульс слабел. Он слышал, как мертвые тела шлепаются на камни и с тихим плеском освобождаются затопленные берега. Но пламя, бьющее из Александра ключом, и не думало угасать. Он горел, как горел его отец, столкнувшись с черным исполином из разлома. Огонь превратил его кожу в снежную пустыню, вырывался из глаз и рта, тек носом и исчезал, исчезал в черном проломе за границами обоих миров.

— Хватит! – Алексей схватил его за плечи. – Прекратите!

Белизна окутала руки, но они с Александром стояли слишком близко к черному сердцу города, чтобы тьма покинула Алексея полностью. Он потянулся к Александру своей силой, но наткнулся на неодолимую преграду. Они были на разных высотах, не соответствовали друг другу, как две взятые вразнобой ноты. И как Алексей ни рвался – просто не мог дотянуться.

Он звал и тряс Александра, но с тем же успехом мог трясти мраморную статую. Крышка колодца скрипела и упиралась, но щель делалась все уже, и… Нет, нет, так нельзя! Александр не может просто…

Черный паразит в его мозгу снова оскалил клыки, и Алексея рвануло вперед. Как тогда, в реке, когда черные волны, подчинявшиеся ему и не ему одновременно, поволокли их с Елизаветой Алексеевной на берег. Он поймал Александра, сжал в горсть отчаянно бьющийся серебряный огонек, бледный, истончившийся до предела, – и яростно потянул назад.