Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 19

— Ты и вправду собираешься вот прямо сейчас туда сунуться?

— А есть варианты?

— Закрыть. И вернуться позже. Подготовиться.

Логично, если так-то.

— Боюсь, я… не уверен, что смогу это закрыть. А потом — открыть. И как готовиться? За Еремеем съездить? Значит, и Таньку со Светкой придётся. И в гостинице где-нибудь они точно не усидят. А мы… так-то… вон, Призрак есть.

Тьма.

Будет кто на той стороне, скажут. Если опасный, то не полезем. Если мелкий — подкормятся.

Тьма уже видела трещину и, позабыв о страхе, замерла перед ней, принюхиваясь. Невидимый ветер шевелил туман в её гриве, и Тьма щурилась, вдыхая его.

— Чтоб тебя… — буркнул Мишка.

И дверь открылась.

Глава 5

И принёс ворон воды живой да воды мёртвой. Полил он тело богатыря мёртвою водой, и затянулись раны его. Полил живою — и открыл богатырь глаза.

Сказ об Иване-богатыре и Море Моревне, проклятой царевне.

Ладно, не дверь.

Полынья.

Только здесь она выглядела, как мутное зеркальное полотнище, выступившее из стены. И поверхность полыньи была гладкой, мёртвой. Я протянул руку, касаясь. Силу тянет. И значит, живая вполне.

Как у отца получилось?

Может, он искал дом, а в подвале обнаружил это вот? И потом уже использовал по своему разумению? Но… нет, он же как-то закрывал, чтобы твари не лезли.

Лаборатория опять же.

— Вперёд, — я уступил место теням. И Тьма с готовностью нырнула в проход.

Плёнка рвётся с лёгким хлопком и сквозняк усиливается, а границы полыньи тают. Она становится шире и больше, пока не упирается в тончайшую светящуюся рамку.

Значит, есть ограничение.

И значит, даже если полынья возникла естественным путём, то дальше отец её доработал.

Я прислушиваюсь к теням. Тревоги нет, одно лишь любопытство и… снова страх?

— Что там? — Мишка изо всех сил вглядывается в поблескивающую поверхность.

— Без понятия. Идём?

И я делаю шаг.

Переход… переход почти и не ощущается. Так, легкая дезориентация и головокружение, которое проходит почти сразу. И я отступаю. Будем надеяться, что дверца не захлопнется за спиной. Приходит запоздалая мыслишка, что надо было бы оставить кого на той стороне.

Лучше всего — Мишку. Он тоже Охотник и если вдруг, дверь открыл бы. Но Мишка уже здесь.

И Метелька.

И… надо что-то с этим делать. В смысле, с моей внезапной порывистостью. То ли тело молодое на мозгах сказывается, то ли башку мне всё-таки слегка отбили.

— Воняет, — Метелька вскидывает руку, зажимая нос. — Чем тут так…

Запах стоит и вправду своеобразный.

Место…

Здесь сумрачно. Не темно, но именно сумрачно. Слева стена. Сизая, неровная, изрезанная светящимися прожилками. Чуть выше они собираются вместе, образуя этакие восковые наплывы.

— Пещера? — Мишка оглядывается. — Не знал, что там есть пещеры…

— Думаю, тут много чего есть.

Я тоже смотрю.

И вправду пещера. Большая. Я бы даже сказал, огромная. Стены уходили в стороны и ввысь, выгибаясь куполом, с которого свисали всё те же светящиеся наплывы. Одни короче, другие длиннее. Похожие поднимались и с пола, вытягиваясь навстречу сталактитам.

— На пасть похожа, — сказал Метелька.

И вправду, похожа.

Местами сталактиты и сталагмиты смыкаются кривыми белесыми зубами. И… и дальше-то что? Отец просто сюда приходил… значит, должны остаться следы его присутствия.

Какие?

Тьма свистнула.