Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 19

Ничего не произошло.

Она вывернула шею, чтобы посмотреть, что отвлекло насильника. К ним, прихрамывая, приближался Тиндарей. Льняные поножи в зеленых пятнах и колючках. Руки исцарапаны и перепачканы в крови. Он, должно быть, упал в подлеске, и она даже слышала, когда это произошло. Лицо его было мертвенно-серого цвета.

— Отец! – закричала Елена.

Тиндарей упал на колени среди высоких цветов; с его бледных губ сорвался стон. Он схватился за грудь. Ткнулся лбом в землю и повалился на бок, как поверженный идол, затем перекатился на спину.

Елена выбралась из-под Агамемнона. Сотрясаясь от дрожи, подползла к отцу.

— Он не успел… Я все еще… Сядь прямо, отец. Пожалуйста, сядь прямо.

— Дитя мое…

Елена положила голову Тиндарея себе на колени.

— Посмотри на меня, отец!

Его полные стыда глаза встретились с ее глазами.

— Дитя мое, я подвел тебя… – Она погладила его по липкому лицу. Ее слезы смешались с капельками пота на его лбу. – Как и твою сестру.

— Отец, не говори так.

Дыхание Тиндарея стало прерывистым.

— Ты тоже… должна выйти замуж… в этот кровавый род.

— Нет, пока ты не поправишься. – Умоляя взглядом, она обернулась к Агамемнону: – Помоги ему!

Агамемнон пожал плечами.

— Чего ты от меня хочешь? Он умирает.

— Умирает? – Елена в ужасе уставилась на изможденное лицо отца. – Нет, он… он просто болен. – Тиндарей втянул воздух посиневшими губами, мышцы на его шее напряглись. – Нет, о нет, боги! Отец, сядь, пожалуйста, сядь. Отвези его в цитадель, Агамемнон. Отвези сейчас же, или Арес вырвет тебе кишки!

— Слишком поздно, – повел плечом микенец. – Сколько длится траур в Лакедемоне? Я хочу вернуться в Микены к празднику Новолуния.

Елена постаралась придать своему срывающемуся голосу как можно больше властности.

— Помоги ему, или я расскажу всем, что ты пытался со мной сделать. Менелай проклянет тебя. И никогда не женится на мне.

Агамемнон некоторое время изучал ее. Потом улыбнулся и подошел. Елена приподняла хрипящего отца за плечи, чтобы Агамемнону было удобнее поднимать его. Но микенец схватил ее за подбородок и заставил запрокинуть голову.

— Это верно. Менелай не прикоснется к тебе, если будешь пакостить. И я тоже. Мы с братом не любим потаскух. А именно ею ты и станешь после того, как я прикажу каждому в своем войске тебя отыметь. А после твою мать. Вдову. И отдам своим рабам Клитемнестру – сестру и дочь потаскух.

Агамемнон разжал пальцы и отпустил ее подбородок. Елена прижалась к отцу, к его вздымающейся груди.

Внезапно на них обрушилась какофония звуков: бешеный лай, крики людей. На опушку ломился огромный кабан, ревя от страха и ярости. Ноги вепря опутывала сеть, из кровоточащего щетинистого бока торчали копья и стрелы. Из пасти валила пена.

— Поднимайся! – заорал Агамемнон. Он подхватил Елену под мышки и попытался оттащить. Она, напрягаясь всем телом, пригнулась, чтобы прикрыть отца, и уткнулась лицом ему в шею. Тиндарей застонал. Воздух заходил волнами, когда мимо с лаем пронеслись собаки. Охотники в панике переругивались.

— Надо его еще измотать!

— Нет, пора заколоть! Ранит ведь кого-нибудь!

— Дочь царя!

Затем раздался отвратительный визг – такой издает свинья, предчувствуя неминуемую гибель. Елена подняла голову. Шагах в десяти от них с отцом бешено метался окровавленный, опутанный сетью кабан. Собаки вцепились ему в ляжки и бока. Охотники, держа наготове копья и камни, образовали полукруг и замерли.