Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 192

— К-как… – Я же видела, как его повесили.

Почему он был жив?

Почему он был с Хулеем?

— Эзнур работал на меня много лет, – сказал барон. – Он был ключевой фигурой в успехе реформистов.

— Но… Пятерка, – сказала я. Это Эзнур арестовал Дэка в Кровавый Пятдень.

— У меня не было выбора, – хмуро сказал Эзнур. – Хулей в ту ночь должен был стать руководителем движения, но из-за тебя нам пришлось отложить это на четыре года. Эсмаи шпионила для ставов, но аккуратно скрывала от них многие вещи. Когда ты сказала отцу, что Эсмаи – актриса, он сложил два и два. Передал руководству, что реформисты прячутся среди нелегальной театральной труппы. Когда я услышал про налет, его уже было не предотвратить.

Я потрясла головой. Не могло такого быть.

— Кровавый Пятдень – это твоя вина, Фирин.

Ты нодтакт.

Сколько же грехов может человек совершить, сам о том не зная?

— Почему ты не сказал мне? – спросила я, дрожа. – Почему не шантажировал этим, чтобы заставить работать на вас?

Эзнур улыбнулся:

— Да тебе и вины за арест Дэка Нимсаирта хватило. Ты же на следующий день согласилась присоединиться к нам, помнишь?

— Но ты годами заставлял меня шпионить на него. – Я прожгла Хулея взглядом.

— Нет, – ответил барон, – мы скармливали тебе информацию.

Быть такого не могло. Все те разы, когда я следила за Хулеем, ужины со спонсорами, встречи с Диоси, спектакли и…

Я чуть не упала.

У Эзнура было лицо Хейнри Диоси.

Красивая иллюзия улыбнулась узнаваемой кривой усмешкой, и я врезалась в стол, звеня зеркалами.

— Диоси никогда не существовало, Фирин, – сказал он.

— Мы давали тебе услышать то, что ты должна была услышать, – объяснил Хулей. – Понимаешь, я знал, что рабочие Луисонна рано или поздно нападут на ставов. Я уже видел в Кунсии, что бывает, когда бедняки приходят к власти. Там заводские рабочие свергли монархию, убили каждого, в ком была хоть капля королевской крови, все семьи, что были при деньгах. Луисоннские рабочие ничем не отличаются. Они не хотят равенства, они хотят мести. Я знал, что, если мы хотим избежать очередного бардака, надо взять реформистов под контроль. К сожалению, после Кровавого Пятдня их было очень сложно организовать, потому что ставы не сводили с меня глаз.

— Так что мы тебя использовали, – сказал Эзнур. – С самой твоей поимки было ясно, что верна ставам ты не будешь. Я проверял тебя, подкидывая тебе информацию о реформистах, и каждый раз ты врала Скавке, чтобы защитить их. Так что я приставил тебя следить за Хулеем.

Воспоминания нахлынули волной вспышек. Ночи в полной изоляции. Блеск ножей. Жгущая руки веревка, из которой я не могу выпутаться. Эзнур позволил Скавке выпытывать из меня информацию о реформистах – не потому, что ему нужна была эта информация, а чтобы проверить, смогут ли меня сломать.

— Твои ложные доклады о его действиях помогли нам избежать подозрений других нодтактов, – продолжил Эзнур.

Вот почему я не ожидала восстания, почему не знала, что Хулей с реформистами, пока он не выступил новым президентом посреди революции. Они обдурили меня, как пешку в какой-то омерзительной игре.

— Когда мы свергли ставов, то думали, тебя уже и след простыл. – Хулей сложил руки, словно говорил на простом деловом совещании. – Только в «Соленой Короне» я осознал, что ты скрывалась у нас под носом. Выбрать лицо Диоси было умно, но я сразу понял, что это не Эзнур, а когда ты завела разговор о «Куне и Инсее», я понял, где тебя найти.