Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 192

Однако бывают ситуации, когда выбрать сторону необходимо.

Орхо вдруг остановился и откинул голову назад.

— У мертвых есть одно неоспоримое преимущество, – сказал он, разглядывая кроны деревьев, – они не могут тебя разочаровать. Их голоса звучат только в твоей памяти, и тебе решать, что они скажут.

Луций невесело усмехнулся. Слова Орхо болезненно прошлись по сердцу – но поспорить с ними было сложно.

— И что говорят твои мертвые?

— Мой отец каждый день говорит мне, что я лучший правитель со времен самого великого Эхмаро, – Орхо усмехнулся и чуть подбросил Луция на спине, перехватывая его удобнее. – Ему плевать – он мертв. А мне приятно.

— Какой цинизм.

— Практичность, – пожав плечами, Орхо двинулся дальше, носком разводя разросшуюся осоку и проверяя почву. – От мертвых нет толку, они – эхо. Пусть хоть от эха будет польза.

Луций мрачно усмехнулся.

Он мог придумать мир, в котором Праймус стоял с ним плечом к плечу. Плюнул бы Марку Центо в лицо, когда тот арестовал Луция и сказал бы, что Луций все сделал правильно. Но ведь это не было правдой. Правдой было то, что мягкосердечный мальчишка, который вино-то к ужину выбирал с трудом, попросту не выдержал бы гибели Биолы, государственной измены Луция, правды о Талии, о собственном отце, о природе магии. Он бы впал в отчаяние, силясь оправдать всех одновременно. Вцепился бы в Марка, чтобы не оставаться наедине с этим ужасом – и в итоге сломался бы, увидев, во что Марк превратился. Жизнь Праймуса Арвины могла стать агонией настолько мучительной, что…

Если вдуматься, ему повезло погибнуть, не столкнувшись со всем этим.

Луций сглотнул подкатившую к горлу желчь.

— Если я погибну, ты тоже придумаешь себе версию Даллаха, которая будет говорить тебе, что ты умница? – насмешливо спросил он у Орхо.

Тот обернулся и хмуро взглянул на него.

— Если ты погибнешь, этот мир разочарует меня окончательно и я сожгу его к херам.

— Врешь, – хмыкнул Луций. – Ты не такой жестокий, каким хочешь казаться.

— Возможно. Но на твоих плечах ответственность за все живое, змееныш, – с убийственной серьезностью сказал Орхо, – поэтому, будь добр, лазай по деревьям осторожнее.

Спрыгнув с его спины, Луций одарил его ехидным взглядом и зашагал впереди, гоняя в голове рассеянные мысли.

Эхо мертвых говорило с ним на разные лады.

— Отец бы мной гордился, – Луций провел пальцем по привязанному к поясу когтю и улыбнулся, – я пошел по его стопам, сделал то, что не смог сделать он, и вернул цену его имени. Не знаю, что он сказал бы про войну. Он все же был дипломатом. Он не одобрил бы такие методы.

Орхо провел ладонью по его волосам.

— Тебе решать.

Иверийский рынок гудел громче прежнего. Остановившись у края моста, Луций скрестил на груди руки, наблюдая за взбудораженными шаманами. Весть о скорой войне разошлась среди них как чесотка. Одежда пестрила нашивками, оберегами, перьями и клочьями меха. Торговля, судя по всему, остановилась – люди просто брали с прилавков нужное, распихивали в заплечные мешки и карманы. Мешки стремительно пухли. Луций вздохнул и покачал головой, вспоминая, с какими баулами Рада потащилась на трехдневную вылазку в Мильвию. Похоже, склонность волочь весь тыл на горбу была у иверийцев врожденной.

— Видишь, все получилось, – сказал он, обернувшись к Орхо, – я нашел нам войско.