Слуга - Ольга Болдырева Страница 192

Метель остановилась. Замерли и снег, и ветер. Город накрыло такой давящей тишиной, что можно было расслышать шум крови в венах фон Латгард. Бесы, ощутив божественную силу, застыли. Они вытаращили на меня глаза, внимая. Уродливые туши проступали на ткани мира, обретая цвета и плотность.

Я все тянул и тянул из себя силу, уже не понимая, выплескиваю остатки благодати или крови.

— …и позволь мне отдать Тебе в жертву самого себя. Возьми, Йехи Готте, всю свободу мою; прими память, разум и волю. Все, что у меня есть, все, чем пользуюсь.

Конечно, жертва была так себе. Ведь как бы я ни называл себя громким словом «судья», был всего лишь слугой – почти рабом. Сколько у меня свободы? Еще меньше, чем памяти. Умом я никогда не блистал, как и не знал, где провести границу между волей и ослиным упрямством. Даже смешно: за сорок два года я истоптал всю империю и ее окрестности, а обернуться – ничего толком не нажил, кроме паскудного характера. Но он Господу точно без надобности.

Но стоило нитям сигила, вьющимся в золотой узор, коснуться разлома, из него плеснуло тьмой.

Истошный крик разорвал тишину в клочья.

Магам, стоящим ближе к разлому, повезло: они умерли, даже не осознав этого. Тех, кто был во второй линии защиты, черное пламя пожрало не сразу, растянув агонию на несколько мгновений и дав прочувствовать, как плавятся кости.

Вокруг разлома загорелся даже снег.

Слова оборвавшейся молитвы еще рвались с языка, но внутри все стремительно гасло вместе с последними крупицами благодати.

Цепляясь за тающие в ладонях нити, я упал на колени.

Бесы, подстегнутые силой, вышли из наваждения и снова бросились в атаку. И бороться с ними было некому.

— Рихтер, не отключайтесь! – Меня встряхнула фон Латгард и рукавом вытерла с лица кровь. – Нужно уходить в гарнизон – у замка своя защита…

Ее голос доносился через глухие удары сердца и шум в ушах. Мысли путались.

— Артизар в городе. У Фалберта.

Фон Латгард выругалась.

— Эккерт!

Маг выжал себя досуха, но еще сражался. Он вогнал меч в глазницу беса и только потом, увернувшись от броска другого, поспешил к нам. Когда сзади на него прямо из разлома выпрыгнула очередная тварь, я уже вычеркнул Эккерта из списка живых. Но тот кое-как все-таки увернулся и, вырвав из волос деревянный гребень, кинул его через плечо.

Между нами и бесами, будто в сказке, выросли темные колдовские шипы. Этот трюк был мне знаком. Правда, ведьмы из восточных племен с его помощью обычно уходили от инквизиции, а не от нечисти.

И все-таки немного времени он выиграл.

— Уведи судью в замок, – приказала фон Латгард Эккерту и, поднырнув мне под руку, попыталась поднять с колен. – Я вытащу кое-кого из города и тоже вернусь. Здесь уже ничего не сделаешь.

Голос у нее был мертвым и ровным.

Время, не без моего участия, научило рыцаря-командора проигрывать.

Разрыв, больше не сдерживаемый щитами, ширился. Сначала в узкую щель не пролезла бы и кошка. Сейчас в нее мог бы пройти ребенок. Но тому, кто так жадно рвался в Миттен, этого пока не хватало.

— Шевелитесь, Рихтер!

Вдвоем Эккерт и фон Латгард все-таки подняли меня. Ноги не слушались и не держали. Хотелось спать, но я, сжав зубы и коротко, резко дыша через нос, сопротивлялся обманчиво мягкой слабости.

Одна проигранная битва не конец света. Наступит новый день, найдутся и силы на борьбу.