Два князя - Кирилл Малышев Страница 199

Мишка задумался.

Налив в деревянный стакан вина из принесённой бутылки, он несколько мгновений молча пил, глядя на тлеющие поленья.

— Емелька, безусловно, недоумок, – наконец изрёк он. – Но ты должен уяснить кое-что, если до сих пор не понял. Быть “хорошим человеком” – это ничего не значит. Многие наивно полагают что раз они честные, справедливые, жалостливые – это как-то защитит их от зла. Но всё совсем не так. Видишь ли, доброта – плохая броня. И она будет слабым утешением когда кто-то менее безгрешный всадит в твою праведную грудь нож, чтобы обобрать до нитки.

На самом же деле важно только одно. Оказавшись в ситуации, похожей на ту, в которую попал твой приятель Стёпка, – сможешь ли ты что-то сделать с ней или нет. Сумеешь ли выжить. Стёпка не смог – и он мёртв. Это факт. А добрым он был или злым – это не ко мне, это к езистам. Только и они не дадут тебе ничего, кроме лживого сочувствия. Ибо, к несчастью, в мире, что, по их мнению, создал семиликий бог, порядочность не имеет никакой ценности. Ступай.

Ярополк вышел из комнаты, и стражник прикрыл за ним дверь.

У мальчика остался тяжёлый осадок от разговора. Но он не был зол или обижен. Прежде княжич рассердился бы на Мишку за чёрствость к старику, но теперь будто что-то в нём изменилось – и он неожиданно для самого себя согласился с его словами.

Вернувшись в промозглый барак, где все уже спали, Ярополк улёгся на свой топчан и, глядя на серебристое сияние, льющееся внутрь сквозь дыру в крыше, долго не мог уснуть, вновь и вновь вспоминая, как Стёпка упал к его ногам. В памяти всплывали жуткие сцены последних дней. Когда, наконец, сон одолел его, мальчика начали терзать кошмары, и он метался на соломенной подстилке, тщетно пытаясь вырваться из их цепких объятий.

На следующий вечер Егор вновь отправил его к Мишке.

На этот раз атаман стоял спиной ко входу, глядя на восток сквозь высокую арку окна. Полная луна ярко освещала покрытую снежным саваном Степь. Отсюда, с высоты птичьего полёта, она просматривалась до самого горизонта, на многие вёрсты вперёд. Где-то там, вдали, в холодном свете ночного светила поблёскивали ледяные вершины Зубов Степи, чётко выделяясь на фоне тёмного неба.

Мишка был погружён в свои мысли. Так и не дождавшись распоряжений, Ярополк молча поставил принесённую бутыль на стол.

— Я разбил кувшин, – неожиданно произнёс разбойник, заставив княжича вздрогнуть. – Там, в углу. Убери черепки и выкинь.

Кивнув, мальчик покорно подошёл и, наклонившись, принялся осторожно собирать острые осколки, стараясь не поранить пальцы.

— Васька.

Не замечая, что его зовут, Ярополк продолжал собирать черепки. Внезапно, порезав палец, он по привычке сунул его в рот, пытаясь остановить начавшую сочиться кровь.

— Васька.

«Проклятые осколки! Теперь будет ныть весь вечер», – раздражённо подумал парень.

— Мальчик!

Княжич наконец понял, что обращаются к нему. Он поднял голову. Оказалось, атаман уже некоторое время смотрит не в окно, а прямо на него. Пронзительно, цепко, подобно соколу, заметившему добычу в густой траве.

— Я звал тебя трижды. Ты не откликаешься на своё имя?

— Я… Я… – забормотал тот. – Я просто не услышал.

— Ну да, – усмехнулся Мишка. – Такое бывает с людьми. В некоторых обстоятельствах.

Он легонько взмахнул ладонью.