Наследница Джасада - Сара Хашем Страница 2

Подойдя ближе к дереву, я провела ногтем большого пальца по вытянутому крылу ворона и подумала, как отдала бы всех лягушек из моего ведра ради того, чтобы иметь возможность стереть этот символ. Возможно, в порыве храбрости я бы даже прорезала своим кинжалом несколько линий на коре дерева, уродуя символ власти Низала, но взглянув на стража в своем ведре, я решила, что храбрость не стоит возможных последствий, и опустила руку.

Возвращаясь обратно по покрытой толстым слоем инея дороге, я натянула капюшон почти на нос, как только пересекла стену, отделяющую Махэр от Эссамских лесов. Не рискуя пойти по главной освещенной дороге к магазину Рори и наткнуться на кого-нибудь из охранников, я свернула в петляющий переулок. Держась за стену, я позволила едкому запаху навоза вести меня в полутемноте. Из-под горы ящиков на меня зашипела кошка, встав в защитную позу над недоеденной тушкой крысы.

— Я уже поужинала, но спасибо за предложение, – пробормотала я, держась подальше от ее когтей.

Двадцать минут спустя я с грохотом поставила к ногам Рори ведро, полное мертвых лягушек.

— Я требую пересмотра моей заработной платы!

— Продолжай требовать, я буду там, – сказал Рори, даже не потрудившись оторвать взгляда от листа в своих руках, и скрылся в задней комнате.

Нахмурившись, я стала готовить мази для завтрашней продажи, тщательно упаковывая каждую баночку в бумагу, прежде чем положить ее в корзину. Ведь однажды я все же столкнулась с раздражением обычно спокойного Рори. Тогда я забыла упаковать мази и просто отдала баночки сыну Юлия. В тот день я узнала о распространении болезней столько же, сколько и о моральных принципах Рори.

— Пошла бы ты и уже немного поспала, – проворчал вернувшийся Рори. – Я не хочу, чтобы завтра твой вид пугал моих посетителей. – Пошарив в ведре, он перевернул несколько лягушек.

У Рори было узкое смуглое лицо, на которое возраст уже наложил свой отпечаток. Между его кустистыми бровями пролегала складка, а его пальцы были цвета последнего приготовленного им тонизирующего напитка. Несмотря на травму бедра, стройность Рори не была признаком его слабости, а в те редкие моменты, когда он улыбался, становилось ясно, что в юности он был красив.

— Если я узнаю, что ты снова замазала дно ведра грязью, – я отравлю твой чай! – проворчал он, но потом сунул мне в руки небрежно завернутый сверток. – Вот.

Сбитая с толку, я перевернула сверток.

— Это для меня?

В ответ он обвел тростью пространство пустого магазина.

— У тебя что, с головой не в порядке, дитя мое?

Осторожно отогнув ткань свертка, я увидела пару перчаток золотистого цвета. Они были мягче голубиного пера и наверняка стоили дороже всего, что я могла бы себе позволить.

— Рори, это слишком, – прошептала я благоговейно, вынимая одну из перчаток.

Едва удержавшись от того, чтобы надеть их, я осторожно положила перчатки на прилавок и поспешила оттереть грязь со своих испачканных рук. Чистых тряпок поблизости не оказалось, и я вытерла руки об тунику Рори, за что заработала шлепок по уху.

Перчатки сели идеально. Мягкая, податливая ткань в точности повторяла изгибы моих пальцев.

Изучая их при свете горящего фонаря, я решила, что на рынке за них, безусловно, можно было бы выручить неплохую сумму. В Омале было полно рынков. Нижние деревни всегда нуждались в еде и припасах, а торговать между собой было намного проще, чем выпрашивать объедки во дворце Омала. Но, конечно, я не собиралась их продавать. Пусть Рори и нравится притворяться, что его эмоциональный диапазон не шире, чем у столовой ложки, но ему было бы больно узнать, что на следующий день я продала его подарок.