Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 2

Затем он вернулся в дом и сделал то немногое для уважения ее памяти, что только мог.

— Теперь все хорошо. Я спрятал тебя. Никто не найдет, не сможет над тобой надругаться.

Мо Ян поискал на полках и в ящиках палочки благовоний. Движения были монотонными, спокойными. И не сказать, что он недавно похоронил мать.

Найдя заветную палочку, он зажег огонь и склонился на полу в почтительном поклоне предкам. Тление пожирало древесную основу, и ярость в душе превращалась в обоюдоострое лезвие.

Мо Ян резко вскинул голову и взглянул на солнце сквозь пробитую брешь в крыше дома.

— Небеса! – Он воздел руки к небу. – Вы же смотрите, верно? Вам… Вам весело?! Весело было смотреть, как бедняжка Мо Сяохун умерла вместо своего никчемного сына?!

Мужчина рассмеялся, под конец зайдясь в кашле. Оставалось еще несколько дел на Трехглавой горе, которые было необходимо завершить перед уходом.

Мо Ян быстро прибрался, пока огонь догорал. Забрал маленькую подвеску из яшмы, оставшуюся от покойного отца. И завернул в платок доказательства преступления: стрелы, сияющие, словно солнечные лучи. С соколиным оперением.

При мысли об их владельце Мо Яна обдало жаром. Каким он был дураком, когда думал, что мог найти себе место рядом с благополучными звездами на небосводе.

— О матушка, нет, твой никчемный сын не собирается задерживаться в мире дольше тебя. Но видишь ли, я всегда мечтал завести много друзей. Раз так, то их всех с собой заберу – в Диюй [2].

Будет лучше, мама, если я сам уничтожу наш дом.

Мужчина поднялся, отряхнув полы одежд, и направился к выходу. Прежде чем отправиться к предкам, ему нужно посетить еще несколько мест.

В детстве Мо Яну казалось, что им с мамой очень повезло: рядом с домом простиралось цветочное поле. Можно было уйти и спрятаться в высокой траве, забывая обо всех мирских заботах. Лечь на теплую землю и смотреть в небо или на виднеющиеся вдали горные хребты, изящный гребень Трехглавой горы, где жили и учились могущественные заклинатели.

Повзрослевший же мальчишка видел только жалкий клочок земли с цветочками, который существовал лишь потому, что слабая Мо Сяохун не могла возделывать землю.

Теперь там покоилось тело волка, который сопровождал Мо Яна на его одиноком пути, а родительский дом за спиной постепенно съедал огонь. Спину обожгло теплом – скоро на пожар сбегутся, надо уходить.

Пришло время подняться на Трехглавую гору, выразить почтение учителю и повидать старых друзей.

Сначала Мо Ян пришел в небольшое поселение у подножья горы. Смеркалось, и он приблизился к ближайшему дому, где горел свет.

— Господин, будет ли у вас в такой поздний час кувшин сливового вина? – Мо Ян постарался улыбнуться, блеснув клыками из-под тени наброшенного на голову капюшона. У него с рождения были бледные глаза, по которым его можно очень легко узнать. Поэтому он скрыл лицо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Владелец постоялого двора на окраине городка улыбнулся. Он как раз собирался закрывать винную лавку, что держал при дворе, и еще оставалось несколько кувшинов. Это был высокий, крепко сбитый мужчина средних лет, добродушный и даже простоватый на вид.

— Вы будете пить в одиночестве? Я мог бы предоставить вам комнату, странствующий господин.

Чуть вытянув шею, владелец двора увидел, что его посетитель бос и грязен. Желание предоставить такому гостю чистую кровать растаяло, словно последний весенний снег.