Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 2

Несколько дней назад, за завтраком в кондитерской, она впервые заметила, что вороны ведут себя странно. Один из дьяволят наблюдал за ней с цветущего розового олеандра, пока она потягивала горячий шоколад и листала книгу, гримуар из коллекции Офелии, который тайком спрятала в чемодан. Она глянула на птицу – у той во взгля- де было нечто слишком осознанное. Нечто неестественное. Но ей и в голову не пришло, что оно может оказаться сверхъестественным.

Как и то, что пернатые создания станут настоящими вестниками рока.

Однако на следующий день к первому ворону присоединился второй – они перекрикивались, пока Женевьева шла на блошиный рынок Порта Портезе и обратно, в дом, который Офелия арендовала на время поездки. Уже вечером парочка превратилась в трио – они стучали клювами в окно ее спальни до глубокой ночи.

Но хотя с птицами явно было что-то не так, Женевьева по-прежнему не желала признать своих подозрений касательно причины их преследования. Только после посещения Колизея, где ее лицо должно было затеряться в море однообразных туристов, игнорировать воронов стало невозможно.

Женевьева оделась как можно скромнее, надеясь поменьше привлекать нежелательное внимание птиц. Выбрала платье из нежно-розового шифона с очаровательными воланами на подоле и рукавах, а распущенные золотисто-каштановые локоны собрала в простой пучок. Перчатки или украшения она надевать не стала – вороны, как и она сама, слишком любили блестящие вещи.

Ее усилия оказались вознаграждены – прогулка до древнего амфитеатра прошла без происшествий. Она размеренно шла, удаляясь от дома, и не замечала ни одной пернатой бестии. Они не беспокоили ее и во время экскурсии по великолепному строению.

Но когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и теплые золотые краски вокруг превратились в холодное серебро, Женевьева вышла на улицу со своей туристической группой, и карканье зазвучало вновь. На каждой крыше и каждом фонаре сидело по ворону – вряд ли она когда-нибудь забудет, как сотни пронзительных взглядов выцепили ее лицо из шумной толпы. Как и жжение в легких, когда она бежала по булыжным мостовым Рима, а птицы гнались за ней, неистово крича и хлопая крыльями.

Вороны не причинили ей никакого вреда, не оставили ни единой царапины, пикируя пугающе низко и заставляя толпу вокруг нее кричать от ужаса. Они не выдернули из ее головы ни единого волоса. Лишь создавали неотвратимое ощущение спешки.

Она ждала знака и, несомненно, его получила.

— Я поеду! – крикнула она птицам. – Просто чуть позже!

А потом они все же подлетели слишком близко – их крылья задевали волосы, спину, юбки – и принялись все быстрее подталкивать ее к дому.

Женевьева пробежала по дорожке к входной двери, нащупала в кармане плаща позолоченный ключ, а птицы кружили в воздухе, начиная усаживаться на подоконники и балкон. Она вставила ключ в замок, услышала щелчок, протиснулась внутрь и повернулась к лестнице.

«Мне просто нужен был знак, – мысленно увещевала она себя. – Теперь откладывать больше нельзя».

Женевьева распахнула двери в главную спальню и затащила на кровать чемодан. Она поморщилась, когда услышала отчаянный стук. Когти царапали стекло, и дом наполнился скрежетом – за окнами трепетали чернильные перья. Выбрасывая на кровать платья, юбки и нижнее белье, Женевьева пробормо- тала: