Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 20

Подобравшись совсем близко, Ярун приблизился сбоку к лошади, чтобы его было видно, и успокаивающе заговорил. Сначала разозленный конь сопротивлялся, мотал головой, ржал и вставал на дыбы – разбойники улюлюкали и готовились собирать самоуверенного парня по частям. Но зверь постепенно успокоился, прислушался к тихой речи и позволил расчесать себе гриву: Ярун терпеливо приучал его к своему голосу и рукам, чтобы конь начал ему доверять и перестал бояться. Каждое движение было выверенным и привычным – отец всегда держал лошадей, парень научился успокаивать и объезжать их еще с малых лет. А позже со своими друзьями часто развлекался тем, что угонял из соседних деревень коров и коней, чтобы через пару дней вернуть – добыча ему была не нужна, а вот наблюдать за ужасом и гневом хозяев было забавно.

Рядом с конем Ярун провел больше часа. Грабители, которым издали ничего не было видно, заскучали и сели травить байки у костра. Каково же было их удивление, когда из ночной темноты к главарю верхом подъехал сам Ярун: он спокойно держался без седла на спине лошади, которая еще недавно наводила ужас на разбойников и заставляла разбегаться самых отчаянных безумцев и смельчаков. Ярун ловко спрыгнул на землю и осторожно перекинул повод главарю – конь стоял спокойно и не сопротивлялся, доедая морковь, в его больших карих глазах отражалось бойкое пламя костра.

— Больше брыкаться не будет, ежели не пугать.

Главарь встал с земли, во все глаза рассматривая то коня, то пленника, нерешительно потянул на себя повод. Конь недовольно всхрапнул, попятился, но Ярун спокойно хлопнул его ладонью по боку, прошептал что-то успокаивающее, и тот больше не сопротивлялся. С опаской поглядывая на повод в своей руке и опустившего голову зверя, главарь покосился на пленника.

— Звать-то тебя как?

— Ярун.

— А коней объезжать где научился?

— В родной деревне, – пожал плечами пленник.

— Что ж, коли хотел пользу приносить – можешь остаться, нам такие ловкачи нужны.

Ярун заметил, как у главаря поменялся голос, и обернулся – лица разбойников тоже явно смягчились. Он понял, что поступил верно – удивил и заставил грабителей себя уважать, поэтому теперь они смотрели на него как на равного.

— А самого-то тебя звать как?

— Аспидом, – горделиво ответил главарь. – Ну так что? Конокрадством готов промышлять?

— Благодарю за предложение твое. Не серчай уж, Аспид, но я не останусь. Договориться с вами готов, мед или сбитень приносить могу, товары нужные в деревнях добывать, но жить здесь не останусь.

Вокруг костра поднялся ропот – разбойники тихо переговаривались, качали головами и, не отрываясь, следили за реакцией главаря. Тот скорчился, раскусил, словно клюкву кислую.

— Что, претит тебе наша доля? Небось, скажешь, что лишь честным трудом хочешь жить?

— Не в том дело, – Ярун оглянулся на разбойников и поежился: за ним внимательно следили с десяток вооруженных человек в поношенных одеждах. – Просто беда за мною ходит. Перешел дорогу ведьме, хотя не следовало, теперь отдуваюсь.

Разбойники – люди суеверные, в таком ремесле порой только удача и спасает. Краем глаза Ярун заметил, как несколько человек при упоминании ведьмы заохали и стали плевать через левое плечо. Главарь, прищурившись, молча разглядывал собеседника, решая, врет ли тот ему, но бортник смотрел ему в глаза прямо и взгляда не отводил. Аспид проникся уважением и едва заметно кивнул.