Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 204

— Менелай – моя единственная надежда. Сделай, как я говорю, и, возможно, тебе тоже удастся спастись. Прощай, Парис.

Елена вышла из их общего дома в последний раз. Снаружи она обмакнула пальцы в румяна и несколькими быстрыми штрихами мазнула по двери – силуэт коня. Она купила время сыну Приама и Гекубы, это все, что она могла сделать для царя и царицы Трои в качестве компенсации.

* * *

Из-за завывающего ветра Елена не услышала приближения мужчины и женщины. Они шли ей навстречу, но ее не заметили. Мужчина, Филоктет, фессалийский предводитель и прославленный лучник, пропустил большую часть войны: еще в начале ее отравленная стрела впилась ему в ногу. Теперь фессалийцу не терпелось совершить какой-нибудь выдающийся поступок, способный принести ему вечную славу.

Женщина шагала впереди, то и дело бросая на хромающего спутника нетерпеливые взгляды через плечо. Когда-то эта женщина была желанным военным трофеем, но тайная тоска выела на ее лице глубокие резкие морщины. Ее впалые щеки свидетельствовали о многолетнем пренебрежении собой, как и выбившиеся из-под вуали спутанные и ломкие волосы. Одни только глаза выдавали поддерживающий ее внутренний огонь.

Лицо Филоктета исказилось от внезапной боли, поскольку он старался не отставать от женщины.

— А ты правда его ненавидишь, да?

Она не ответила.

Возле Елениного дома Филоктет нахмурился, увидев грубо намалеванный знак коня на двери.

— Ты уверена, что это здесь?

Женщина презрительно усмехнулась. Стерла рукавом влажную темно-красную краску.

— Это она. Пытается его защитить. Ты ведь не думаешь, что Агамемнон захочет его пощадить?

Она толкнула незапертую дверь. Темно, ни ламп, ни факелов во всем ведущем во двор коридора. Путь к спальне Париса знали многие женщины, но этой он был неизвестен. Прежде чем она успела сунуться в одну из дверей, в конце мрачного коридора возник Парис.

— Ты ко мне вернулась, моя любовь! – Его голос был тихим и беспричинно радостным. – Я знал, что ты вернешься.

Женщину пробила сильная дрожь. Она издала стон.

Парис вытянул руки.

— Мы встретим это вместе. Остальные пусть горят. Всегда были только ты и я. О Елена, любовь моя! Моя единственная любовь.

Женщина зашипела.

Из-за ее спины раздался щелчок и звук, какой получается, когда что-то рассекает воздух.

Парис уставился на пронзившую его ладонь стрелу.

Последовал второй выстрел. Он поразил его в ногу.

— Первая за то, что потянул свои руки к жене Менелая, – сказал Филоктет, скрытый темнотой от выпученных глаз Париса. – Вторая за Ахиллеса. – Он натянул тетиву в третий раз. – Последняя за зло, которое ты причинил этой женщине.

Стрела попала Парису в глаз.

Вопли женщины заглушили бы любой звук, какой способен издать раненый человек. Она подбежала к нему. Парис привалился к стене и сполз на пол.

Филоктет недоверчиво рассмеялся: сумасшедшая обнимала мужчину, которого попросила убить.

— Парис… Ох, Парис. – Слезы женщины смешивались с испариной на лбу Париса. – Моя любовь, моя единственная любовь. Ничего этого не должно было произойти. Тебе нужно было остаться со мной. Зачем ты бросил свою Энону?

В уцелевшем глазу Париса мелькнуло узнавание.

Энона осыпала его не реагирующие губы поцелуями.

— Мы снова вместе. Мой Парис.

— Троянцы! – усмехнулся Филоктет.