Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 207

— Джек!

66

— Киллиан!

Свет взорвался, позеленел и снова погас. Там, где только что был Зеленый человек – Киллиан, твердила про себя Левен, там, где был Киллиан, – вертелся теперь высокий вихрь из листьев, зеленых, желтых, красных, оранжевых и коричневых, который двигался быстрее, чем она могла уследить. Она хотела встать и не смогла. Попыталась еще раз и упала.

— Где он? Где?

— Зеленый человек исчез, герольд Илевен.

Невероятно, но ее ухватил под мышки посланник Каэто, стараясь поставить на ноги. Она попыталась стряхнуть его, не отрывая взгляда от падающих листьев.

— И нам пора уходить, пока еще есть возможность. Феллдир, ты не поможешь мне поднять герольда? Икарайн уже направляется сюда.

Листья летели все медленнее, опускаясь на землю тихим дождем. Живые повстанцы и отанимы растерянно отступали в лес, и только Киллиана нигде не было. Не осталось даже его изувеченного тела, лежащего на земле.

— Где он? – снова спросила она.

Сильные руки поставили ее на ноги так, словно она сама весила меньше листочка. Мимо прошли повстанцы – они несли Джек, из раны на ее голове хлестала кровь. Будь у Левен силы, она бросилась бы сейчас к ней и стала бы требовать объяснений, что та сделала с ее мужем. Эпона что-то кричала, отдавала приказы, но Левен не понимала их смысла. Она слышала только голоса мертвых. Титаны снова проснулись у нее в крови, требуя ее полного внимания.

— Я не могу, – пробормотала она. – Я должна остаться здесь. Должна найти его.

Низкий голос раздался прямо над ее головой:

— Каэто, она бредит.

— Она десять лет была герольдом, Феллдир. Странно, что она еще стоит на ногах. Иди за принцессой Эпоной, после перегруппируемся.

Левен хотела поднять голову и не смогла. Море плескалось в ее голове, соленое и горькое, унося остатки сознания.

67

Мы живем долгую жизнь в горах. От йенлина до эйистина наша жизнь полна охотой, взращиванием будущего и пением наших песен, но мы не должны забывать йост: справедливость, силу, верность и самопожертвование.

Символ веры грифона, начертанный на пике Серебряной Смерти Фионоваром Красным

Под присмотром человека Инис набиралась сил. Он рассказал ей, что его зовут Лом и что он всю жизнь живет в Диком лесу, хотя и не друин. Каждый день он варил ей мясной бульон с мелкими узловатыми кореньями, менял ей повязки и водил к выгребной яме за хижиной, когда ей нужно было в туалет.

Инис поправлялась и становилась крепче, но ее связь с миром мертвых не проходила; словно необрезанная пуповина, она постоянно тянулась за девушкой. Иногда Лом помогал ей выйти на улицу, и они сидели на крыльце его хижины, глядя на птиц и белок; когда те летели или прыгали с ветки на ветку, Инис видела, как за ними следуют зеленовато-голубые тени – духи мертвых. Видела она и нити судьбы Лома – всего две, тонкие, чуть толще волоска и такие бледные, почти розовые. Инис смотрела на них, и ей становилось грустно. Ее собственные линии были красны, как кровь.

— Почему ты здесь один? – спросила она его, когда снова смогла говорить. – Где твоя семья?

Его густые брови сошлись на переносице, как будто эти слова причинили ему боль.

— Хотел бы я знать. Мы больше не разговариваем. У меня есть дочь, а у нее – своя дочь; она, наверное, одного возраста с тобой. – Он хмыкнул. – Остались в прошлой жизни, так-то.