Гавани солнца - Марта Уэллс Страница 208

— Мы не держали тебя в заложниках, – упрямо пробормотала она. – Конклав…

— Сюда, консорт! – окликнул снизу другой воин.

Лестница привела их в большое помещение с открытыми двустворчатыми дверями на балкон и посадочный помост – точнее, то, что от него осталось, когда летающая лодка оторвалась от причала. У окон и дверей стояли на страже воины, а другие выбрасывали из окна мертвых дакти. Лун увидел спешащую к нему Душу. За ней следовал дакти, и Лун остановился как вкопанный, пока не понял, что на нем ожерелье из плетеной кожи и красного шнура, определенно сделанное арборами. Должно быть, это был один из дакти-полукровок, а ожерелье служило опознавательным знаком, предотвращавшим неприятности.

— Мы так волновались, Лун, – сказала Душа, приняла земную форму и стащила с плеча сумку. Лун присел на корточки и положил Сейлинель. Душа опустилась рядом с ней на колени. – Я так рада, что ты жив.

— Я тоже. – Лун помедлил. Малахита должна была рассказать Душе и остальным о судьбе Песни. – Это Душа, наставница и целительница, – сказал он Сейлинель на кедайском. – Она о тебе позаботится.

Сейлинель рассеянно кивнула Душе.

— А эти королевы могут говорить от имени Пределов? – спросила она Луна.

— Отчасти. – Сосредоточенностью и упорством Сейлинель могла бы посоперничать с арборами. Лун повернулся к Душе. – Как дела у двора? Вы оставили там воинов?

— Перед нашим отъездом все было в порядке. Селадонна привела с собой две сотни воинов. А Закатные Воды, Изумрудные Сумерки и другие дворы патрулируют границы. – Душа мягко повернула Сейлинель лицом к себе и вздрогнула при виде ран на серой коже ее ключиц.

Лун рад был это слышать. В конце концов, может, Жемчужина и Малахита и не сошли с ума. Лун заметил снаружи Утеса и Рорру и вскочил.

— Я скоро вернусь.

Он вышел на балкон. Вместе с Утесом и Роррой стоял Калам, разглядывая разбитую летающую лодку. Она еще парила в небе, хотя корма лежала на кроне дерева. Солкийцы карабкались по поврежденной палубе и тушили чадящее пламя. Тиест балансировала на крыше кормовой каюты, указывая и выкрикивая команды, раненая, но живая.

Прищурившись, Лун оглядел башни. Со всех сторон и на конических крышах расположились воины, знакомые из Тумана Индиго и незнакомцы из Опаловой Ночи. При виде Луна все поднимали шипы.

— Они притащили половину двора, – сказал Лун, не зная, жалуется он или радуется.

Утес был недоволен.

— И наставников. Как будто мало нам было отбившихся от рук арборов.

Лун не стал бы описывать Ежевику и Толка как «отбившихся от рук», но Утесу явно хотелось затеять ссору, чтобы сбросить напряжение после боя, и Лун не собирался ему потакать.

— Наставники могут помочь с ранеными, – кивнул он в сторону солкийцев.

— Мы спрашивали, они отказались, – недовольно сказал Калам и смахнул с лица опаленный мох. – Это глупо.

— Солкийцы, что с них возьмешь, – заметила Рорра, мрачно разглядывая лодку. – Как вы заставили их прекратить огонь, чтобы раксура могли приблизиться? – спросила она Утеса.

— Спасли Тиест из рук владыки сквернов. – Утес тоже не отводил взгляда от лодки. Тиест прошагала по крыше каюты и затоптала очередной тлеющий участок мха. – Я не был уверен, что она сдержит слово.

Мысль была пугающая. Лун потер лицо и осознал, что чувствует легкое головокружение. Вероятно, он еще не так окреп, как ему казалось.