Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 21

— Тогда знаю.

Оратор рассказывал, как славно живётся народу под рукой государя и верных слуг его, которые поставлены не столько, чтоб народ угнетать, но скорее, чтобы оградить его от неразумных поступков, потому как люди простые в простоте своей не способны отличить зло от добра.

И дай им свободу, сопьются и в конец изворуются.

И наступят кругом разруха вкупе с массовым падением нравов.

Нет, говорилось всё красиво и с вдохновением, но как по мне смысл примерно такой.

— И?

— Сав, вот с какого тебя заинтересовал вдруг древнегреческий философ? — Орлов даже повернулся.

— Не то, чтобы философ… скажи, вот Платон и Сократ из той же банды?

— Интересное обобщение. Но, пожалуй, что можно и так выразиться?

Значит, Гераклит.

И… и мне повезло?

Или рано надеяться? Я, конечно, знал, что Ворон, может, и не мелочь, но далеко и не самая важная шишка. А Гераклит…

Совпадение?

В жизни каких только совпадений не бывает.

Второй оратор, откашлявшись, начал речь о важности сохранения традиций, которые как-то вообще не в тему. Но слушали его превнимательно, вон, Георгий Константинович и кивал с предовольным видом.

Мол, на традициях всё и держится.

А реформы традиции рушат, позволяют вольнодумству проникать в головы и тем самым развращать слабые умы. И потому от них вред сплошной и духовный упадок.

Главное, и Ворон же этому бреду высокопарному внемлет. Того и гляди, встретит аплодисментами. Чтоб… какие тут дискуссии? Сплошное занудство и восхваление. И потому оратору, который своевременно завершил выступление, выразив надежду, что традиции будут крепнуть на радость отечеству, лично я аплодировал от всей души. Ибо сил не было дальше слушать.

Нет, точно ж…

— Возможно, — Ворон поднялся с места. — Кто-то пожелает возразить?

Тишина.

Такая вот напрочь верноподданическая, не допускающая и намёка на инакомыслие. И главное, меня прямо распирает от желания встать и сказать что-то этакое. Наперекор. Сугубо из принципа.

Но я держался.

Я.

— Это… — Метелька встал и огляделся. — Так… если послушать, то выходит, что ни рабочие, ни крестьяне сами думать не способны. Что, если им не говорить, чего и как делать, то они и не догадаются.

— Прошу вас выйти, — Георгий Константинович указал на трибуну, поставленную специально для ораторов.

— Метелька… — я дёрнул его за штанину. — Чего ты творишь?

— Да ничего. Тут же дискуссия. Вот я и это… как его?

— Дискутируешь? — поинтересовался Орлов.

— Во-во…

К трибуне он вышел и оглядел притихших гимназистов, Георгия Константиновича, чьё выражение лица было по-прежнему спокойным и выражало исключительно внимание.

Нахохлившегося Ворона.

А про него надо предупредить. И не только парней, но и… интересно, как его дар работает? Кровь нужна, это я понял. А дальше?

Ладно, если внешность. Тут можно худо-бедно ДНК приплести, соединив с магией, логично выходит. А остальное? Знания эти? Память чужая? И как глубоко он способен в память нырнуть?

— Я не против Государя, — заверил Метелька, обведя всех взглядом. — Напротив. Государь — это… это Государь. На нём держава и держится. Только я хочу сказать не про него, а про другое. Про людей. Что, мол, они не понимают, что обмануть их легко. Правда. Их и обманывают. Каждый день. Обманывают хозяева фабрик, обещая одни деньги, а после высчитывая и за то, и за это. Обманывают, когда выдают на руки билеты или расписки, которые можно обменять только в заводской лавке. Да только там товар самый дрянной и втридорога. Обманывают, обещая страховку, а потом находя повод её не платить. Обманывают, когда клянутся, что фабрики защищены, да только там из защиты — купленные с рук иконки, от которых толку никакого…