Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 210

«Боги, смилуйтесь».

— Мелани… Я…

— Не говори ничего, Элион. Это необязательно.

Она стремительно приблизилась к нему и поцеловала. Он чувствовал, как она прижимается к нему всем телом.

— Боги, как давно я этого желала, – прошептала она, срывая с него одежду.

Эти слова звучали как музыка, страстные и долгожданные. Элион не думал о том, что нарушил данное самому себе обещание – оно его уже не волновало. Да, он не собирался отвлекаться на женщин и любовные интрижки, но это было нечто другое, нечто большее.

Он влюбился в Мелани. Сильно, по-настоящему. Он это понял, и это было одновременно захватывающе и несколько страшно.

Солнце заглянуло в окно и мягко осветило ее лицо. Она спала, закутавшись в простыню, и улыбалась во сне. Элион тоже улыбался, не думая о том, что он натворил.

Элион Дэйкар, сын знатного лорда, совершил самую большую ошибку, которую только может совершить мужчина высокого происхождения.

Полюбил служанку.

Глава 37. Литиан

Раздался пронзительный вой, и солнце на секунду закрыла стремительная тень. Дракон расправил крылья и устремился вдаль.

— Да чтоб тебя! – заорал Боррус, грозя кулаком Кин’рару Кроллу, пролетевшему над ними в пыльном воздухе Агарата. – Этот проклятый дракон всякий раз появляется из ниоткуда! Я чуть не обделался от страха!

«Едва ли станет хуже», – подумал Литиан, глядя на то, во что превратились штаны Борруса к десятому дню их похода. Плащи и кожаные куртки они благоразумно сложили в седельные сумки, на них остались только льняные рубахи, которые накрепко прилипли к телу от пота.

Особенно смешно и непрезентабельно в таком виде выглядел Боррус. Его большой живот торчал еще сильнее, а некогда могучая, изогнутая колесом грудь давно опала, только теперь это сильно бросалось в глаза. Путники выглядели как обычные работяги на неприметных лошадках: слипшиеся волосы лоснились, кожу покрывал заскорузлый слой смешавшейся с потом пыли.

— Мне нужна ванна, проклятая большая ванна! – стонал Боррус, пока его лошадь ступала по твердой выжженной земле. – Сколько мы уже прошли, Литиан? Мы же должны быть на полпути к Эльдурату, да?

— Не уверен, Боррус, – ответил Литиан, глядя, как над ними проносится Кин’рар. Нейруу изящно и грациозно скользила меж облаков. – Может, на полпути, а может, и нет. Не знаю.

Боррус фыркнул, пришпорил коня, и огромный косматый одноглазый скакун неуклюже поспешил к солдатам впереди. Боррус нагнал мрачного командира агаратцев, сэра Пагалота, обменялся с ним парой слов и вернулся к своим товарищам. Солдаты-агаратцы взяли в привычку потешаться над Боррусом, когда он появлялся в их поле зрения. Они дразнили его и его лошадь, крича «Круно» и всякие ругательства, которых Литиан не понимал.

— Что он там сказал, Боррус? – спросил Томос. – Далеко еще?

— А ты как думаешь? – проворчал Рыцарь-бочонок. – То же, что и всегда. Ничего.

Боррус хмыкнул и замолчал. Они ехали дальше по выжженным землям, где не было ни растений, ни животных. Это место в Агарате именовали Сушью, что ему очень подходило. Вокруг было уныло и пустынно. Казалось, что здесь ничего не может расти. Одни скалы и камни. Иногда встречались холмы и невысокие горы, между которыми змеились расщелины, а единственными следами того, что здесь когда-то ходили люди, были шаткие мосты, перекинутые через глубокие пропасти, и колодцы, которые иногда попадались на пути.