Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 210

«Лом, – писала она, – прости. Твоей вины нет. Спасибо. Возвращайся к дочери и внучке. Ты нужен им. В нитях твоей судьбы есть прощение».

Покончив с этим, она сняла повязки с живота и ног, открыв полузажившие раны, а потом, морщась, стала вытягивать нитки из швов, наложенных Ломом. Кровь быстро окрасила ее руки и начала впитываться в одеяло. «Кровь так хочет убежать от меня, – подумала Инис, – словно мне вообще не суждено было жить на свете».

В хижине стало темнее, чем обычно, тлеющие угли в очаге превратились в бледные тени, густая чернота просочилась под дверь и собралась вокруг кровати, непроницаемая для взгляда, как озеро в безлунную ночь. Инис села, свесила ноги с лежанки и, оставив позади всякую боль, нырнула во тьму.

68

— Выйди вперед, Белиза.

Белиза сделала, как ей было велено, борясь с желанием накрыть голову крыльями от непрекращающегося дождя. Отанимы собрались с силами после нападения и отошли на север, подальше от повстанцев, где встали лагерем под прикрытием гряды невысоких холмов. На склоне самого западного из них был нарисован медведь – когда-то вдоль линий, складывающихся в очертания огромного животного, сняли дерн, обнажив белую меловую породу, так что даже под дождем при низкой облачности медведь горел среди окружающего ландшафта, как вспышка молнии. Белизу все время так и тянуло смотреть на него.

«На этой земле много богов, и они все время следят за нами, – подумала она. И напомнила себе: – А я должна следить за Икарайн».

Королева отанимов уселась на развалины какой-то хижины, как на импровизированный трон. По ее золотому шлему стекал дождь. Рядом с ней на корточках сидел Малаким, весь сплошные локти и колени, а по бокам от них стояли охранники, самые рослые из отанимов. Вид у них был встревоженный. Впрочем, с тех пор, как Малаким начал есть кости титанов, все в окружении его матери знали, что могут в любой момент стать закуской, и это никому не добавляло спокойствия. У правой ноги Икарайн стояла Сени – она, увы, тоже пережила нападение, но с тех пор выглядела насупленной и мрачной.

— Из всех моих воинов ты, Белиза, лучше всех знала свой долг. Ты оставалась на месте и защищала моего сына, принца Малакима; ты не бежала в небо, когда напал бретленский гигант. За это ты будешь возвышена над всеми остальными.

Икарайн жестом подозвала Белизу к себе. Та подошла, гадая, удастся ли ей пережить следующие несколько минут. В понимании Икарайн возвышение могло означать что угодно, в том числе внеочередную кормежку ее сына. Во многих отношениях жить в лагере отанимов было все равно что спать в одной комнате с чужой собакой – никогда не знаешь, цапнет она тебя или оближет.

— Вот. – Гигантский кулак Икарайн повис над подставленными ладонями Белизы, и в них скользнул крупный кусок кости грифона, того самого, которого поймал перед нападением Малаким; судя по форме, позвонок.

Белиза повернула кость к свету – если это можно было так назвать – и наблюдала, как с нее стекают дождевые капли. Найди она такой кусок кости титана в Стратуме, то сразу стала бы обеспеченной женщиной. «Что ж, буду держать его при себе, вдруг доведется когда-нибудь вернуться», – подумала она.

— Я дарю тебе пищу, приготовленную для уст моего сына! Это высшая честь, которую я могу тебе оказать. Я нарекаю тебя Белизой Стражем сердец, Первым рыцарем отанимов.