Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 214

Он прислушался к тонкому вою тоски в груди. Расставание неизбежно. Люди встречаются, чтобы разойтись, и никому не дано пройти весь путь от начала и до конца бок о бок. Но они с Петром были связаны так прочно и так долго, что он почти позабыл, каково это – странствовать одному.

Ему повезло, что Петр не брезговал забирать пламя у своих родичей. Не будь в нем намешаны чужие огни, мог бы попытаться срастись с его тьмой еще прочнее, и бог знает, что бы из этого вышло. Ну а так… Он мог спокойно предаваться скорби и не думать о том, что гаснущее солнце могло выжечь его так же безжалостно, как тысячи других людей, брошенных в топку прекрасного нового будущего.

Он наклонился к лежащему на кровати человеку. Глаза Петра были двумя углями, затухающими так медленно, будто еще надеялись, что кто-то расшевелит их кочергой и огонь вспыхнет с новой силой.

— Что ж, ваше величество. Пора прощаться.

— Нет… – даже сейчас в голосе Петра звучала яростная сила. – Нет… Слишком рано… Еще столько всего…

— Всегда есть что-то еще. Никому не под силу успеть все на свете. Вы прожили славную жизнь, ваше величество. Вы построили Империю.

На костях и крови, но разве бывает иначе? Великие свершения требуют великих жертв. Ни один титул не перепачкан в крови так, как «Великий».

Он улыбнулся.

— Может быть, вы желаете исповедаться мне? Я ведь тоже своего рода священник. Да к тому же и так уже знаю почти все ваши прегрешения.

— Нет… Я не могу… – глаза Петра полыхнули умирающим огнем. – Приведи мне… приведи…

— Православного священника?..

— Нет… – Потрескавшиеся губы нетерпеливо задергались. – Приведи… приведи мальчика…

Он понял все сразу, даже если не хотел. Только одного мальчика Петр мог хотеть видеть в эту минуту. Его второго сына уже давно не было в живых, оставался только…

— Петра Алексеевича?

Петр рвано кивнул.

— Приведи его, Остерман… Приведи…

Юному царевичу было девять. Пока что он был самым вероятным наследником императорской короны. Вероятным, но не провозглашенным: несмотря на введенный указ, позволявший передать престол, кому душа пожелает, наследника Петр так и не объявил. Но что-то подсказывало: видеть внука он хочет не затем, чтобы благословить на царство.

— Не… не медли… Он мне нужен сейчас… Скорее…

Ах, эта людская жадность – всегда хотеть еще и еще. Даже величайшие представители рода человеческого не избавлены от железной хватки смертных грехов. Стоило догадаться, что так будет. Петр был слишком жаден до жизни.

Интересно, сколько может продолжаться эта игра? У Петра есть внук, дочери, а у дочерей однажды будут свои дети… Он подумал о смешливом юрком мальчишке с темными глазами. Маленький царевич был похож на отца, только не такой дерганый. Однажды он вырастет в красивого веселого юношу, увенчанного короной… Или не вырастет вовсе.

В глазах Петра мелькнуло беспокойство.

— Ты слышишь? Я…

— Конечно, слышу, ваше величество, – он снова улыбнулся. Наклонился ближе, будто хотел запечатлеть на челе умирающего последний поцелуй. – Не беспокойтесь ни о чем. Я все сделаю.

Облегчение проступило на лице Петра крупными каплями пота. Бедное умирающее солнце… Как, должно быть, ему одиноко на небе в этот последний час багряного заката.

Он вздохнул и положил руку Петру на лоб. Тьма хлынула с пальцев, глухая, как опустившийся на сцену занавес. Дрожь прошла по могучему телу, и потом – мягкое ничего. Ни агонии, ни страданий. Только бархат ночного неба, который никогда уже не проредит розовый рассвет.