Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 22

— Сама видишь, что с ней. Порой она просто смотрит в пустоту. Остальные камуро ее избегают, и некоторые гости побаиваются бедняжку. Это уж чересчур! – выпалила Юцудзи и повесила голову, а ойран умолкла.

Она не знала, какие мысли таятся в голове ребенка, а еще больше злилась на саму себя за то, что не умеет подбодрить подругу.

— Рури, может, возьмешь ее к себе? – вдруг спросила куртизанка, и та растерялась:

— Скажешь тоже! Если уж остальные с девчонкой не сладили, то куда уж мне?

Рури с самого начала работы в «Куроба-я» поставила непременное условие, что у нее на попечении не будет ни камуро, ни синдзо. Во-первых, она попросту не ладила с детьми. Но самое главное – она никак не могла совмещать заботу о подрастающем поколении с тайной службой в «Кокууне». Кобэй, конечно, покривился, однако ее условию внял.

— У тебя, конечно, бритва вместо языка. Но, возможно, именно так и удастся помочь Химари! Я слишком переживаю за ее чувства, а поговорить по-человечески не выходит.

— Я сказала: нет!

Такие резкие слова явно обескуражили Юцудзи. Рури смущенно умолкла. Ей стало совестно перед подругой, и она пожалела, что вспылила.

— Да, пожалуй, девочке никто не нужен, кроме Цукасы. Все-таки я не справлюсь…

И без того грустные глаза Юцудзи наполнились слезами, и она расплакалась. Рури оставалось только беспомощно смотреть в сторону. На белую спину кота, пристроившегося у куртизанки на коленях, упали крупные слезы, которые Сиро прилежно вылизал.

— При Цукасе Химари всегда так улыбалась! Если бы только она осталась с нами…

Похоже, и саке делало свое дело: слезы не унимались. Совсем опечалившись, Рури посмотрела на гостью. Пока Цукаса была жива, они втроем постоянно куда-нибудь вместе ходили, поэтому из уст Юцудзи имя почившей подруги звучало особенно грустно.

— Прости, Юцудзи…

Больше никто из девушек в борделе не знал, что Рури изгоняет демонов. В эту тайну она посвятила только Цукасу, но теперь и та умерла.

А рассказать правду о ее смерти единственной оставшейся подруге ойран не смела и даже не представляла, как бы та приняла такие новости.

— Что ты, не извиняйся, – слабо покачала головой Юцудзи.

— А! А я-то думаю: чем меня заливает? – проворчал Сиро, наконец обратив внимание на слезы.

— Ох! Холодно, родной? Прости, больше не буду, – извинилась девушка, услышав недовольное мяуканье, и погладила кота.

Рури нахмурилась, возмущенная его бесчувственностью.

— Нельзя мне плакать. Ради Химари хочу оставаться сильной, но иногда такая тоска грызет… Как бы Цукаса меня заругала!

Юцудзи вытерла слезы и мужественно улыбнулась. Ойран задумчиво поглядела на фальшивую улыбку.

Рури одна стояла во тьме. Она медленно оглянулась по сторонам и различила вдали человеческий силуэт. К нему-то девушка и направилась. Тишину нарушал только шорох босых ступней, бредущих по холодной земле.

Постепенно очертания фигуры впереди обрели четкость, и Рури бросилась к ней. Она мчалась со всех ног, чуть не задыхаясь и порой едва не путаясь в тяжелом подоле накидки. Девушка бежала и бежала, пока наконец не очутилась рядом с фигурой.

— Цукаса!

Перед ней застыла подруга. Облаченная в наряд куртизанки, она неподвижно уставилась на черную землю.

— Цукаса, наконец-то мы снова встретились! Мне так хотелось с тобой поговорить! – счастливо обратилась к ней Рури. Она подняла кулак к груди и продолжила: – С тех пор как тебя не стало, у меня тут будто дыра зияет. Юцудзи так плачет, а я ничего не могу ей сказать. Противно! На самом деле я и сама иногда подумываю, не стоит ли взять на себя заботы о Химари. Никак не решаюсь. Тут за собой бы уследить, куда мне смотреть за другими?..