Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 220

Он и не стал.

Хозяин протянул руку и, коснувшись горячей человеческой шеи, просто вытянул жизнь.

— Что…

Водитель успел обернуться. Но и только. Лицо его побелело, а сердце там, внутри, глухо дёрнулось и замолкло. Хозяин ощутил такое острое желание добраться до него. Вырвать…

Нет.

Эти воспоминания он оставил в прошлом. Он цивилизованный человек. Несмотря ни на что. А цивилизованные люди не вырывают чьи-то там сердца из груди.

Он вышел из машины.

Огляделся. И втянул такой сыроватый в преддверии грозы воздух. Этот воздух пах дымом и смертью. И значит, он приехал вовремя.

До ворот оставалось всего ничего.

Хозяин быстро добрался. И ничуть не удивился ни тому, что охраны нет, ни молочно-белому туману, что поселился за оградой. Ни кипящей зелени, которая подобралась к ограде вплотную. Она уже пустила побеги, впилась ими в бетон, порождая первые трещины.

Туман же колыхался, переливался перламутром и выглядел весьма нарядно.

— Вот как, — сказал Хозяин и удивился тому, до чего сипло звучит голос. А потом шагнул в туман. Он приготовился к тому, что туман дезориентирует, но нет. Тот лишь коснулся лица, пропуская его внутрь. И отступил. Почти.

Пространство будто дымкой подёрнулось.

Запах стал яснее.

Это неправда, что смерть не пахнет. Её как… она пахнет сырой землёй и свежей могилой. Или вот больницей, лекарствами и дезинфекцией, которая, как ему казалось, специально делается вонючей, чтобы перебить этот тонкий навязчивый аромат. Только люди всё одно его чуют.

Ещё горем.

И безумием.

Кровью, которая льётся на ступени пирамиды, добавляя новых штрихов старым застывшим узором. Хозяин шёл. Он спокойно переступил через мертвеца в форме, который вытянулся на лужайке. Второй, в белом халате, с перекошенным от ужаса лицом, лежал дальше. Скулил, вцепившись в голову, третий, кажется, в форме санитара. Он раскачивался из стороны в сторону и повторял:

— Уйдите, уйдите, уйдите…

Хозяина он будто и не заметил. Кажется, он вовсе утратил способность замечать что-либо.

Пускай. Взгляд скользнул по тёмному пятну на газоне и зацепился за парочку на лавке. Худой мужчина сидел, осторожно обнимая женщину в грязном халате. И что-то такое говорил ей. А сам не замечал теней, что стояли за его спиной, подслушивая.

Просто стояли.

— Их не тронут, — сказали хозяину.

— Почему?

— Потому что они не виновны. Они тоже жертвы.

— Все мы жертвы, — Хозяин не впечатлился. Честно говоря, его никогда особо не трогали эти задушевные беседы о жертвах и злодеях. Как будто роли в театре раздавали. И ему вечно выпадали злодейские. Это, между прочим, обидно. — Ты кто?

Тип, который с ним заговорил, тоже из пациентов. Вон, обряжен в пижаму и халат, правда, успел изгваздаться, кажется, кровью. А в руке тип держал кривой донельзя уродливый клинок. Самое оно, чтобы впечатлить.

Псих с ножом.

Но Хозяин впечатлительностью не отличался.

— Я? Женька. А это Наум. Наум, знакомься, ещё один сын Кощеев.

— Это тот, который всё затеял? — поинтересовался второй, пониже, пошире. Вроде массивный, но как-то умудрялся скрываться за приятелем. И физия знакомая. Да это же…

— Погоди… ты… учёный… как там его…

— Учёный, учёный, — подтвердил толстяк. — Именем государя, ты арестован…

Он надоел. И поэтому Хозяин вытянул руку, чтобы коснуться. Учёный там или нет, но, кажется, всё это окончательно потеряло смысл. А значит, зачем сдерживаться?