Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 222

— Вот поэтому ты и откладываешь мое посвящение? – потрясенно спросила Вивиана. – Потому что боишься за меня?

— За остальных я могу решать, но не за тебя… – Ана тихонько всхлипнула – снова накатила боль – и обессиленно откинулась назад. – Мне казалось, я вижу, что Анара готова… Мне казалось, я вижу.

— Госпожа, расслабься! – Юлия склонилась над роженицей и сердито зыркнула на Вивиану. – Пусть она уходит, а я с тобой побуду.

— Нет… – прошептала Ана. – Вивиана тоже останется.

Юлия нахмурилась, но ничего больше не сказала и принялась легко массировать закаменевший живот роженицы. В наступившей тишине зазвучала негромкая музыка, точно журчание ручья – и Вивиана вдруг осознала, что слышит ее уже давно. Мужчинам не позволялось присутствовать при родах, но Талиесин, по-видимому, ждал под дверью.

«Жаль, что ему сюда нельзя! – в сердцах подумала Вивиана. – Каждому мужчине стоит своими глазами увидеть, как мучается женщина того ради, чтобы подарить ему дитя!»

Схватки участились. Теперь Ана едва успевала перевести дух между двумя приступами боли. Елена удерживала в своих ладонях одну ее руку, Вивиана – другую, а Юлия снова ощупала роженицу между бедер.

— Долго еще? – прошептала девушка. Ана мучительно застонала.

Юлия пожала плечами.

— Да не то чтобы. Материнское чрево постепенно открывается, и тело готовится вытолкнуть ребеночка. Успокойся, госпожа моя, – обратилась она к Ане, снова принимаясь разминать ей живот легко порхающими пальцами.

— Ох, Богиня… – простонала Ана. – Богиня, молю тебя!..

Это просто невыносимо, подумала про себя Вивиана. Она подалась вперед и зашептала что-то ободряющее и ласковое. Глаза ее матери, расширенные от боли, остановились на ней – и внезапно лицо Аны преобразилось. На краткий миг она словно помолодела; ее длинные, влажные от пота волосы сделались короче, превратившись в копну спутанных кудряшек.

— Изарма! – прошептала Ана. – Помоги мне и ребенку!

«Да будут плоды нашей жизни сочтены и измерены, и посвящены Тебе, о Матерь, о Вечная Женственность, ибо не Ты ли удерживаешь в ладонях своих жизнь и душу каждой из Твоих дочерей?» – эхом прозвучало в ответ. Вивиана не сводила глаз с бескровного лица роженицы – и знала, что слова эти слышали они обе. В это самое мгновение они были уже не матерью и дочерью, но просто двумя женщинами, сестрами, родственными душами, накрепко связанными друг с другом и с Великой Матерью от воплощения к воплощению, с тех самых пор, как из-за моря пришли Мудрые.

А вместе с этим воспоминанием пришло и другое знание, постигнутое в иной жизни, в храме, где о родах и повивальном искусстве ведали куда больше, нежели открыто было женщинам Авалона. Свободной рукой Вивиана начертала на чреве роженицы знак Богини.

Ана с долгим вздохом откинулась назад, и Вивиана, вернувшись в настоящее так резко, что даже голова закружилась, вдруг похолодела от страха. А мать ее снова открыла глаза: в них полыхнула новообретенная решимость.

— Приподнимите меня… усадите прямо! – прошипела она. – Пора!

Юлия отрывисто отдавала распоряжения. Ане помогли спустить ноги с постели; она уселась на корточки, а Елена с Вивианой поддерживали ее, стоя на коленях среди соломы. Юлия поспешно расстелила новую чистую простыню; Ана кряхтела и тужилась, остальным оставалось только ждать. Еще усилие, еще; помогать ей было все равно что подталкивать некую могучую стихию. А Юлия все понукала ее и уговаривала: дескать, вот уже и головка показалась – еще разок, еще один хороший толчок, и младенчик выйдет на свет.