Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 223

Для поездки к особняку Кречета нас посадили на лошадей, но обратно пришлось идти своим ходом. По пути я спросил отца, не хочет ли он взять в предстоящее путешествие и меня. Похоже, вопрос его удивил, как будто ему даже мыслей таких в голову не приходило, но я-то его знаю прекрасно: он почти все дела обдумывает, рассчитывает далеко наперёд.

— А ты отправишься со мной, если я попрошу?

Я ответил: конечно, а за матерью и Шкура с Вадсиг прекрасно присмотрят.

— Ничего, наша отлучка надолго не затянется, – сказал он.

Что это значит, я понял вовсе не сразу. Самому мне бывать в Круговороте Красного Солнца не доводилось, а в рассказы Шкуры как-то не верилось. Джугану отцу тоже убедить не удалось. Джугану – это отыскавшийся в поселении ингум, совершенно лысый старик крохотного роста.

Отвели мы его на лодку и вышли в море.

— Кому-кому, а тебе опасаться нечего, – заверил его отец. – Если наше судно пойдёт ко дну, ты без труда улетишь.

— Раджан!

Рванувшись прочь, Джугану с ловкостью двух гнидомнихов влез на ванты, развёл в стороны вмиг сделавшиеся широченными, плоскими руки, но я догнал его, изловил и швырнул вниз.

— Тебе незачем нас бояться, – сказал ему отец. – Мы станем тебе друзьями, только позволь.

— Я верно служил тебе, – застонал Джугану. – Верно, богом нашим клянусь!

Чтоб у ингуми имелся собственный бог, я прежде не слышал, однако отец пропустил клятву Джугану мимо ушей.

— Ты пытался лишить меня жизни, когда мы с Вечерней покинули Гаон, и созовёшь остальных, чтоб покончить со мной, как только я отпущу тебя.

Я предложил прикончить его самим, когда в нём отпадёт надобность, однако отец покачал головой.

— Я уже лишил жизни твою сестру. Довольно. Довольно с меня убийств. Да, «убийство» – пожалуй, чересчур громко сказано, намеренное убийство есть грех ещё более тяжкий, но лишать жизни этого человека, вполне возможно, её брата, я не стану. После того, как он поможет нам, мы отпустим его. Отпустим на все четыре стороны.

— Я служил тебе всю войну, раджан. – (Кончик отцовского посоха упирался ему в шею, нога отца стояла на груди.) – Как я могу послужить тебе нынче?

— Отправившись с нами в края, где станешь таким же человеком, как мы. Да, и вернувшись обратно, – поразмыслив минуту, уточнил отец. – Предупреждаю: тебе очень, очень захочется там остаться, но, если поддашься соблазну, погибнешь, причём не по моей вине.

Старый ингум уставился на нас с разинутым ртом.

— Где я… что?

— Для начала мы уснём, – продолжил отец. – Все, кроме Малыша. Сейчас Копыто соорудит плавучий якорь…

— Я идти! Я тоже! – крикнула с крюйс-марса его птица.

— Да, – ответил отец, – ты, Сцилла, тоже отправишься с нами. В конце концов, ради тебя всё это и затеяно.

После этого я убрал паруса и связал из пары кормовых вёсел плавучий якорь.

(Пока я писал, сзади подошла жена, прочла последние строки и говорит: многим же неизвестно, что такое плавучий якорь и как он делается. Остальные обещали позволить мне написать всё это самому, потому что в Дорпе Шкура и Вадсиг провели рядом с человеком, которого мы называем отцом, куда больше времени, а Маргаритка, наоборот, вообще с ним едва знакома, пусть даже пишет гораздо лучше, чем я. И лучше, чем Шкура, если уж на то пошло, хотя Шкура этого ни за что не признает. А плавучий якорь бывает нужен, когда канат обычного якоря не достаёт до дна. Лодке ведь плыть полагается, вот она по ветру и поплывёт, даже с голыми мачтами. Помешать этому нельзя никак, однако хороший плавучий якорь замедлит ход, как будто лодку и вовсе ветром не сносит. Что я сделал? Связал накрест два весла, а к перекрестью посерёдке привязал линёк подлиннее. С плавучим якорем ведь как? Чем длинней линь, тем надёжней он держит).