Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 23

«Три монеты серебром на закупки, — подсчиталав уме Марина. — И буханка хлеба в день на зарплату сотруднику. А взамен — моя свободная голова и здоровая спина».

Она вдохнула морозный воздух, в котором теперь мешался запах корицы из кармана.

— Лучшая инвестиция в моей жизни, — сказала она вслух. — Дуняша, ты — мой золотой актив.

Дуняша не поняла слов, но поняла тон. И впервые за день, из-под грязного платка, робко улыбнулась щербатым ртом.

За окном выла вьюга, швыряя снег в слюдяное оконце, но внутри избы царила атмосфера секретной лаборатории. Дуняша, отмытая в лохани, в чистой, хоть и великоватой ей рубахе, сидела на краю лавки. Она старалась не дышать, глядя на Хозяйку. В её понимании сейчас происходило чистое колдовство.

Марина стояла у печи. Перед ней, на шестке, в ряд были выстроены ингредиенты. Медный ковш, отчищенный до зеркального блеска, сиял в свете лучины.

— Ну что, коллеги, — тихо произнесла Марина, обращаясь к Афоне и Дуняше. — Начинаем этап прототипирования. Проект «Боярский Раф».

Она зачерпнула ложкой густые, желтоватые сливки. Они плюхнулись в нагретый медный ковш тяжело, лениво.

Марина поставила ковш на угли. Сливки начали плавиться, превращаясь в жидкое золото.

Марина взяла туес с медом. Зачерпнула щедрую ложку — прозрачную, янтарную субстанцию. Опустила мед в горячие сливки. Он начал таять, распускаясь золотыми нитями, смешиваясь с молочным жиром в единую, плотную эмульсию.

— База готова, — прокомментировала она. — Теперь — магия.

Она достала крошечный мешочек с пряностями. На кончике ножа она взяла коричневую пыль корицы. И совсем немного — натертого на камне имбиря. Бросила в кипящую сливочную массу.

Пш-ш-ш.

Запах изменился мгновенно.

Изба, пахнувшая до этого мокрой овчиной, дымом и старым деревом, вдруг наполнилась ароматом Рождества. Теплый, пряный, сладкий дух корицы ударил в нос, вытесняя средневековую тоску.

Дуняша шумно втянула воздух, её глаза расширились. Так пахло в раю. Или на кухне у царя. Марина сняла ковш с огня. У неё не было паровика. Не было капучинатора. Но у неё была мутовка — найденная в сенях палочка с сучками на конце, которой взбивали тесто. Она опустила её в смесь и начала быстро вращать между ладонями.

Вжик-вжик-вжик.

Ритмичный стук дерева о медь. Сливки, насыщенные воздухом, начали подниматься, превращаясь в густую,сладкую пену. В отдельном питчере уже был сварен двойной эспрессо — черный, злой, концентрированный. Марина взяла питчер и тонкой струйкой влила черную горечь в белую сливочную нежность.

Жидкость на глазах меняла цвет. Из белой она стала кремовой, потом — цвета ириски, потом — глубокого, насыщенного цвета топленого молока и карамели.

— Готово, — Марина отставила мутовку.

Она перелила напиток в глиняную чашку. Сверху легла плотная шапка пены, присыпанная остатками корицы. Марина повернулась к Дуняше.

— Дегустируй.

Девка вжалась в стену.

— Хозяйка… я не смею… Это же барское…

— Пей! — приказала Марина тоном, не терпящим возражений. — Мне нужно знать правду.

Дуняша дрожащими руками взяла теплую глину. Она поднесла чашку к лицу. Запах корицы и меда заставил её рот наполниться слюной помимо воли. Она зажмурилась и сделала маленький, осторожный глоток. В избе повисла тишина. Марина внимательно следила за лицом своей «фокус-группы». Дуняша открыла глаза. Они были огромными, круглыми, полными неверия. Она облизнула губы, на которых остались бежевые «усы» от пены.