Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 233

Людей вокруг много – они заполняют голосами весь холл, толпятся и топчутся в очереди за попкорном. Вереница посетителей тянется от входа в один из залов, но Марк уверенно шагает дальше, увлекая меня за собой.

За поворотом никого нет. Только одинокая контролерша стоит возле двери, и Марк решительно двигается к ней.

Странно, где очередь? Неужели мы все-таки умудрились опоздать? Жаль, если так, я терпеть не могу пропускать начало фильма.

Я не знаю, ни во сколько начинается сеанс, ни на какой фильм мы идем. Поначалу мне казалось это совершенно неважным, а теперь я не успеваю ничего спросить.

Марк здоровается и протягивает женщине в алой жилетке билеты. Деревянные двери открываются, пропуская нас, и я сразу понимаю, что что-то не так.

Не похоже, что фильм начался, – в зале тихо. Так тихо, словно там и нет никого. Да и свет не погашен полностью – мягкие желтоватые всполохи позволяют рассмотреть, куда идти.

Мы минуем уходящий ввысь бортик, оказываясь перед экраном, и я застываю. Зал пустой. Совсем никого нет.

Марк меня не торопит, позволяя осмыслить открытие, и я нелепо протягиваю:

— Какие у нас места?

— Какие выберешь, птичка, – мгновенно отзывается он.

Я прикрываю глаза. Уголки губ тянутся наверх.

Это так в его духе. Я никогда и надеяться не смела, что кто-нибудь сделает для меня нечто подобное.

Обернувшись к Марку, я открываю рот, но не могу подобрать слова. Ограничиваюсь благодарным взглядом и улыбкой, но Марку этого вполне хватает. Он кивает в сторону зала, напоминая:

— Выбирай.

Я неспешно прохожу вдоль рядов сидений. Ума не приложу, действительно ли от места что-то зависит. Едва ли мой выбор имеет хоть какое-то значение, но я подхожу к нему так тщательно, словно собираюсь сидеть в зале до конца жизни.

Поднявшись до середины, я прохожу между спинками одного ряда и сиденьями другого. Привычка тянет меня вперед, уговаривая забиться в угол, но я останавливаюсь и опускаюсь на бархатное кресло ровно в центре. Марк садится рядом, а я озираюсь по сторонам.

Мысли дергают меня из стороны в сторону, то уволакивая из зала и возвращая к Академии, то позволяя вернуться обратно.

Неприятный разговор получился. Не стоило Берту вмешиваться. Я знаю, они с Марком не ладят, но у них просто не нашлось точек соприкосновения. Это не повод осуждать.

— Признаться честно, птичка, я решил, что тебя это порадует, – тихо произносит Марк. – Видимо, это было слишком самонадеянно.

Укол вины возвращает меня в зал. Не хочу, чтобы Марк так думал. Он подготовил чудесный сюрприз, и я ему благодарна. Нужно выгнать из головы все остальное.

— Нет. – Я поднимаю голову и перехватываю его взгляд. – Все чудесно. Правда, мне очень нравится. Я просто…

Подобрать подходящие слова сложно. Я кусаю губы, и Марк, смягчившись, приходит на помощь:

— Растеряна? Подавлена? Они все-таки умудрились испортить тебе настроение?

Некого в этом винить. Это просто нечестно. Я пожимаю плечами, а Марк вздыхает и озабоченно сводит брови.

— Зачем вообще ты решила перед ним оправдываться? Ты не обязана отчитываться о каждом своем перемещении.

Зачем он так? Я знаю, Марк прав, но я не отчитывалась. Берт действительно переживает. Надо признать, поводов для этого предостаточно. Я с таким упорством влезаю в неприятности, что любой примется следить за мной с излишним рвением.