Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 234

— Чего не допустит? У него нет права решать, кого мне любить, а кого нет.

— Нет, но он может выбрать, на ком ты женишься.

— Это предложение, Мелани? – спросил Элион, слегка усмехнувшись. – Если так, то мы, пожалуй, торопим события.

— Конечно, это так, но разве ты можешь меня в этом винить? Ты ведь такой очаровательный и смелый. Так говорят – самой мне только предстоит в этом убедиться. Кто знает, вдруг я затащила тебя в постель из сочувствия? Или я охочусь на тебя, чтобы возвысить мой дом? Союз с Дэйкарами нам в этом очень поможет, знаешь ли. Ты об этом думал?

«Сколько сарказма. Еще чуть-чуть – и она переплюнет тетушку Амару».

— Конечно. Это была моя первая мысль, – решил подыграть Элион. Он улыбнулся и провел рукой по волосам, чтобы продемонстрировать, какой он красивый. Мелани зевнула и закатила глаза. – Но такой красавице, как ты, я бы с радостью позволил себя использовать. Так что пользуйся, Мелани. Пользуйся языком и ртом. – Он окинул ее взглядом. – И всем остальным.

— О, ты такой очаровательный! – Она толкнула его в бок и улыбнулась. – Кажется, я начинаю понимать, почему твой отец так и не смог найти тебе пару.

— Ну же, Мелани, перестань. Ты ведь сама только что сказала: мой отец никогда не разрешит нам пожениться.

— Так зачем мы вообще это обсуждаем? Я понимаю, как устроены браки, Элион. Нам ни к чему думать об этом. Ни сейчас, ни потом. Давай просто получать удовольствие и наслаждаться друг другом, пока есть возможность. – Она снова сунула руку ему промеж ног, и у него в момент перехватило дыхание. – Значит, сегодня, – прошептала она. – Подарите мне немного своего времени, сэр Элион. Я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели.

Элион тихонько вздохнул от удовольствия, и Мелани направилась обратно к Амилии и ее компаньонкам, которые порхали вокруг принцессы, как птички у кормушки. Он ничего не мог с собой поделать. Было в Мелани что-то особенное. Прямота. Уверенность. Она имела над ним власть, которую он пытался отрицать, но в глубине души, конечно, признавал. К счастью, за последние месяцы другая его часть окрепла и начала сильнее влиять на решения Элиона. И эта самая часть не собиралась отвлекаться на сердечные дела.

Он вернулся к записке и перечитал ее. Мысли его новой личности с холодным разумом переключились на кое-кого более высокого, темноволосого и куда менее привлекательного.

* * *

Пока продолжался тренировочный бой, Элион незаметно прокрался по нижним уровням замка и оказался во дворе, откуда начинался спуск с холма. Он остановился на секунду и посмотрел наверх, на башню, где располагались покои его отца. Солнце слепило глаза, но Элион был уверен, что видит на балконе одинокую фигуру, угрюмо сгорбившуюся за столом с вином и элем.

«Он страдает, – подумал Элион. – Он страдает так же, как, говорят, страдает Дулиан. Они – как отражение друг друга, связанное прошлым и настоящим. А может, и будущим? Не поддастся ли отец безумию? Не поглотит ли оно его так, как поглотило Короля-калеку?»

От этой мысли ему стало не по себе, как и от ощущения собственной беспомощности. Амрон Дэйкар все больше мрачнел, уже несколько дней не выходил из своих покоев и лишь смотрел с балкона на простирающийся внизу город. Король фактически запретил Амрону появляться во дворце, и хотя тот все еще мог присутствовать на Тайном совете как Первый клинок, пока ему не выбрали замену, он сам наотрез отказывался туда идти.