Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 236

Жизнь казалась мне чудесным даром, бесконечным множеством троп и дорог, которые предстояло исследовать.

Донни был прав: мир куда большеи интереснее старого бара в Чикаго. Особенно когда есть с кем делиться впечатлениями. То, что о последнем я могу отныне не беспокоиться, было так очевидно, так ясно, что не требовало никаких слов.

— А может в круиз? На пароходе?

— Э-э, нет, спасибо, там же кругом вода. Брр.

— И что? Подышишь морским воздухом, загоришь, а то вон ты какой бледный.

— Золотце, что плохого я тебе сделал?

— Ладно, не хочешь – не надо... А что насчет Африки? Черный континент, слоновая кость, пирамиды, пустыни... Воды там и нет почти.

— Ты извести меня решил, признайся? И стоило тогда спасать?

— Все-все, заткнулся... Так что, значит, Новый Орлеан?

— Хорошо, пусть будет Новый Орлеан...

Тук-тук-тук...

Новое сердце звучало безмятежно и легко, как и положено сердцу фейри.

Эпилог

Чарли Бернетт понуро брел по городским улицам с гитарой под мышкой.

«Жизнь – дерьмо, – думал он. – Дерьмовое дерьмо...»

С работой не все гладко, денег хватает в обрез и то, если занять у друзей, но скоро они перестанут давать в долг такому недотепе. Ну он бы себе и доллара не одолжил, если уж начистоту. Но главное даже не это: его начало раздражать то, как он играет – коряво, невнятно, неумело. Хотя некоторые хвалят его игру, но он-то сам знает правду, и от этого так тошно, что хоть в петлю лезь.

Чарли пытался объяснить это приятелям, но те только посмеялись, сказали: «Ну тогда, парень, тебе прямая дорога на перекресток, к Старине Нику. А он возьми да скажи, что именно так и поступит.

Да и ладно, подумаешь... Ну сходит, прогуляется. Все лучше, чем с этими дуралеями штаны просиживать. Хотя ни в бога, ни в дьявола он давно не верил.

А вот к Большой Молли однозначно стоило заглянуть: идти на такое сомнительное мероприятие на трезвую голову – себя не уважать.

Чарли выкинул окурок, растер его подошвой и толкнулвидавшие виды дверь старенького бара.

Приглушенный теплый свет, табачный дым, аромат запеченных устриц и джамбалайи встретили его как родного. Давненько его тут не было.

— Ааа, Чаки, плут, явился наконец! А то все ходит, ходит, а ко мне и носа не кажет! – Большая Молли стояла за стойкой, опершись на нее крепкими полными локтями. Платье ее было по-прежнему пестрым, голос – зычным, а тронутые сединой волосы уложены в сложную прическу из кос.

Чарли понял, что скучал по этой небольшой, но уютной забегаловке.

— Да я в последнее время на мели, – признался он и, пожав руки завсегдатаям, плюхнулся на табурет у стойки и аккуратно положил гитару рядом. – Двойной бурбон, Мол.

— Ну да, ну да, – фыркнула хозяйка, придвигая к нему стакан с пойлом и пару жирных креветок под острым соусом. – А что гитару-то с собой приволок? Работку в наших краях нашел?

Чарли сделал хороший глоток, хмыкнул и огляделся по сторонам уже внимательнее. Кое-что новенькое в заведении Большой Молли все же нашлось. Кое-кто точнее: двое весьма примечательных посетителей за дальним столиком. Молодые белые парни, богатенькие, судя по пижонским костюмам, и явно не местные – у каждого на шее разноцветные нитки бус Марди Гра – в любой сувенирной лавке такие охапками продаются. Уже этого хватило бы, чтобы удивиться: что таким ребятам здесь делать? Чай, здесь не Бурбон-стрит, туристы не так часто попадаются. Да и сама парочка подобралась та еще: у того что повыше, волосы черные, длинные, как у девицы, и костюм на нем тоже черный, а приятель его – полная противоположность – весь в светлом, и золотые волосы аккуратно подстрижены.