Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 238

«Справедливая реакция, – подумал Элион. – Абсолютно справедливая».

Элион встал и отбросил капюшон, чтобы Ладлэм мог увидеть его лицо.

— Добрый вечер, Фицрой, – поприветствовал он спокойно. – Прошу прощения за вторжение.

Фицрой продолжал смотреть на него, но постарался смягчить взгляд. Элион внимательно изучал его, чувствуя, как из парня буквально сочится угроза. Ладонь Фицроя застыла на рукояти клинка.

— Здравствуйте, Элион! – сказал Ладлэм. – Не узнал вас в этом капюшоне. Так что вы здесь делаете?

Голос Ладлэма звучал глухо, глаза смотрели в упор.

— Я слышал, что завтра вы не будете соревноваться с моим братом. Хотел узнать, как у вас дела, – ответил Элион, окидывая Ладлэма взглядом. – Мне сообщили, что вам нездоровится.

Ладлэм кивнул.

— Да, второй день мучаюсь расстройством желудка и не уверен, что до завтра все пройдет. Не хотелось бы лишать вашего брата права на честный бой.

— Понимаю.

Некоторое время молодые люди упрямо смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Ладлэм закрыл за собой дверь и глянул на кровать. Воздух сгустился еще сильнее.

— Вы что-то обронили, сэр Элион? – спросил Ладлэм. – Мне показалось, вы что-то искали у меня под кроватью.

Элион начал судорожно соображать.

— Да, свиток, – сказал он и быстро достал из кармана записку, где сообщалось о болезни Ладлэма. – Его сквозняком задуло под кровать, и я полез за ним.

Ладлэм сделал шаг вперед. Очевидно, он не поверил ни единому слову.

— Свиток? – Молодой человек пристально посмотрел на Элиона. По его взгляду Элион понял, что дело пахнет жареным. – Вам здесь не место, сэр Элион. Это моя комната. Вы не должны здесь находиться. Как вы узнали, где я остановился?

— У меня свои методы, Фицрой. – Элион улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Я не хотел ничего дурного. Просто вы меня заинтриговали, вот и все. На этом турнире никто никогда не отказывается от поединка. Я даже не был уверен, что это разрешено.

— Вы хотите, чтобы я сражался больным?

Элион опустил голову.

— Конечно, нет, если вы действительно больны. Полагаю, вы как раз ходили к знахарке или к аптекарю? Чтобы они помогли вам с желудком?

— Так и есть.

— И что они вам дали?

— Полынь и бальзам.

— Что ж, это должно помочь.

Элион еще раз оглядел комнату, на долю секунды задержавшись взглядом на кровати.

«Что же он там хранит? Какие-то ценности? Это было бы логично».

— Еще что-нибудь? – спросил Ладлэм.

Элион снова посмотрел на черноволосого юношу с серыми глазами. Он был до странного на него похож. Более мрачен, холоден и угрюм, но все равно похож.

— Ваша мать, – протянул Элион, вспомнив вопрос, которым он уже озадачивал Веррина. – Мне интересно, кем она была, если вы не против, что я спрашиваю. Говорят, вы не похожи на отца. Значит, вы пошли в мать?

Ладлэм медленно покачал головой. Похоже, весь его гнев испарился. Он опустил взгляд и сказал тихо, отстраненно, почти скорбно:

— Я не знал свою мать. У меня ее никогда не было.

Ладлэм выглядел потерянным, мысли его унеслись куда-то далеко. Элиону стало неловко продолжать расспросы. Он и сам сразу вспомнил о матери, о ее смерти и о пустоте, которая осталась в его душе и которую невозможно было заполнить.

— Сочувствую, Фицрой, – тихо сказал Элион. – Моя мать умерла восемь зим назад. Без них мы слабеем.