Песнь безродного - Карина Володина Страница 240

— …череда презабавнейших совпадений…

— …и снова окно, и снова там кто-то есть…

— …трагическая случайность…

— …юношеский максимализм, у каждого из нас бывали моменты…

— …невинная шутка студентов, которая только укрепила нашего Алина в его подозрениях…

— …и, наконец…

Я продолжаю смотреть Листеру в глаза. Листер бросает многозначительный взгляд на свою грудь. Она движется мерно, глубокий вдох – пауза – медленный выдох. Глубокий вдох – пауза – медленный выдох. Вдох – пауза – выдох. Я не замечаю, как начинаю дышать так сам. Спасибо, что отец хотя бы не контролирует мои лёгкие.

— …и, наконец, сегодняшнее душераздирающее завершение этой грустной, но поучительной истории – не связанной с вампирами, но связанной с другими, возможно, гораздо более глубокими и сложными вопросами. Вопросами о совести, о чести, о разрушительной страсти и о том, что внутри нас всегда есть человек – и что человек этот рано или поздно одержит верх.

Чушь, чушь, чушь. Боже, какая же чушь. Непрерывный поток абсолютнейшей чепухи, бурлящей и пенящейся в собственном идиотизме. Впрочем, ничего нового.

Но Генри внезапно замолкает. Кашляет, явно привлекая моё внимание. Мне не хочется смотреть на него совершенно, но Листер мгновенно стреляет в его сторону глазами.

Хорошо. Хо-ро-шо.

Я безразлично перевожу взгляд на очередной директорский балкончик.

— Павел Стан не был вампиром, – тут же говорит Генри, виновато улыбаясь. – Но он был большим поклонником своих учениц. Вернее, одной из них – несчастной восемнадцатилетней Дианы Илье́ску, скончавшейся от кровопотери час назад, упокой господь её душу. Именно их сложные, запутанные, пагубные отношения и привели к сегодняшнему ужасному финалу. Павел уже пытался однажды прервать свою жизнь и череду далеко не случайных встреч в вечерних школьных коридорах со своей ученицей – все мы помним этот инцидент, который закончился для него долгими месяцами в больнице. Однако сегодня этому было суждено повториться. Мы не знаем, о чём он говорил с Дианой по телефону целый час – тот самый час, в который она отлучилась в уборную, – но мы знаем, что звонок точно был и что, скорее всего, именно он послужил причиной трагедии. Положив трубку, Диана достала из сумки канцелярский нож, оставшийся ещё со школьных будней, и… ох, как тяжело это говорить, но придётся… и перерезала себе горло, а через полчаса в доме своей матери повесился Павел Стан, находившийся во время разговора буквально у соседнего подъезда. Нашей дежурной полевой бригаде сразу же была предоставлена полная свобода: мы провели осмотр тел и телефонов. К сожалению или к счастью, никаких следов нападения полнокровника на теле Дианы обнаружено не было, как и признаков вампиризма у Павла Стана. Зато тут же обнаружилась переписка, раскрывающая все подробности их отношений, – и я знаю, дорогой Алин, знаю, что ты сделал очень большой акцент на том, что в уборной, по словам видевших её Нилиных одноклассников, не было ни капли крови, а тело Дианы было обескровлено. Ах, слова, слова, эти юные, пылкие слова… В той уборной было ровно столько крови, сколько и должно быть при подобных трагедиях, – и тело Дианы потеряло ровно столько крови, сколько и предполагает такая рана. Однако я не хочу, чтобы после этой истории у тебя остались какие-либо вопросы. Пожалуйста, вносите.