Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 246

— Нет, не страдаю.

Непродолжительный рёв оглушил его, несмотря на вату в ушах. Шлюпку изрядно встряхнуло. Рассчитывали ли её строители на столь сильные встряски? Наверняка нет…

— Всё ли у нас в порядке? – спросил он.

— Я проверяю наши технические возможности, патера Шёлк.

Подобная путаница со стороны обычной машины разозлила его неописуемо. Мало этого, свидетелем путаницы стал и Орев, извлёкший голову из-под крыла, чтобы послушать, о чём у них идёт речь.

— Шёлк… Хор-роший!

— Я вовсе не Шёлк, – сказал он смотрителю. – Тебя ввели в заблуждение.

— Твоё имя значится в списке пассажиров, патер Шёлк.

— Ну да, разумеется… со слов Хари Мау, – не в силах сдержать охватившей его досады, проворчал он.

— Прежде всего, я отстыкуюсь от Круговорота, – продолжал смотритель, вторя другим, повторявшим всё то же самое выше, – а затем, набрав достаточную высоту, запущу ракетные двигатели. Как только они умолкнут, ты, Хари Мау, можешь перемещаться по шлюпке. Тебе станет дурно. Для поддержания чистоты и порядка вокруг занимаемого места будь добр воспользоваться санитарно-хозяйственным шлангом.

Тут ему пришло в голову, что смотритель объявил тридцатисекундную готовность к отлёту по меньшей мере две минуты тому назад. Пошарив возле кресла в поисках санитарно-хозяйственного шланга, он обнаружил, что шланга на месте нет.

— Санитарно-хозяйственный шланг приводится в действие по требованию. За чистоту вокруг занимаемого места ответственен ты, Хари Мау.

«Очевидно, это из-за моего нежелания именоваться Шёлком», – подумал он, а вслух сказал:

— У меня нет санитарно-хозяйственного шланга, смотритель, и дурно мне не станет. Мне уже доводилось летать на посадочных шлюпках. Я даже сюда летел именно с тобой. И дурноты не испытывал ни разу.

— Дур-рно – нет, – подтвердил Орев.

— Прежде всего, я отстыкуюсь от Круговорота, потеря Щёлк…

Мутная рябь вокруг рта смотрителя начала шириться, расползаться по его лицу подобно раковой опухоли; нижняя половина лица съехала вправо, но тут же резко, рывком вернулась на место.

— Затем, набрав высоту, запущу ракетные двигатели. Как только они… можешь перемещаться… добр воспользоваться санитарно-хоз…

Лицо смотрителя расплылось, заморгало, покрылось рябью и исчезло.

Да это же гибель… прелюдия к гибели! Шлюпка повреждена настолько, что никуда ей не долететь. До Полюса дотянула, конечно, однако до Синего не долетит ни за что. Взорвётся при запуске ракетных двигателей, или разобьётся в попытках сесть, или застрянет на полпути через бездну, предоставив им дожидаться голодной смерти либо явления ингуми.

— Однажды я уже долетел туда. Долетел. А после вернулся назад, в Вирон, искать Шёлка…

Внезапно осознав, что говорит вслух, он поспешил стиснуть зубы.

— Шёлк… Хор-роший!

— Сунь голову под крыло, не то оглохнешь. Возможно, оглохнешь в любом случае, но мало ли.

Орев послушно спрятал увенчанную алым хохолком голову под гагатово-чёрным крылом.

— Летать – нет, – еле слышно донеслось из-под крыла. – Тут… остаться.

То были лучшие дни его жизни – дни, проведённые рядом с генералиссимой Мятой и с Шёлком во Дворце Кальда. Считаные деньки! Как же их было мало! Не говоря уж о тех часах, часах во дворце Шёлка и на борту шлюпа, с Взморник…

— В жизни я был счастлив дважды, – признался он птице так тихо, что еле расслышал собственный шёпот.