Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 25

— Ну тогда мне, наверное, Филином назваться можно. Слепой, будто филин днём… так ведь оно говорится?

— Да, если хочешь, вполне подойдёт, а совы и филины бывают разные – взять хоть тех же сычей. Так о чём я хотел… Одного из друзей Чистика звали Кошак. От слова «кошка», так что это тоже довольно обычное мужское имя. Кошак, кстати, человеком был рослым, изрядной силы, совсем как ты.

— Свин, – пророкотал незнакомец.

— Имя… хор-рошее!

— Прошу прощения?

— Свин, говорю, моё имя, браток. Гореву вон понравилось. Понравилось, Горев, а?

— Свин… нр-равится!

Свин расхохотался – гулко, басовито, явно вполне довольный.

— Слыхал когда-нибудь о слепошарых свиньях, браток?

— По-моему, нет, не слыхал, но, наверное, со свиньями такое случается.

— Вот разживусь гляделками, придётся новое имя подыскивать. К примеру, Орёл или Сокол.

— Прости, я не ослышался? Ты вправду ищешь новые глаза? – удивился он.

— Ищу, браток, эт-точно. С чего, по-твоему, Свин из светлых краёв сюда заявился? Тут, в этом Вироне, гляделки найдутся, браток? Для меня, а? Вирон этот, так ты назвал?.. Он же ж большущий небось? И поблизости где-то?

— Да, Вирон – большой город, столица, а эта земля, и все фермы, и все деревни на пятьдесят с лишним лиг вокруг принадлежат ему либо находятся под его властью. Однако есть ли в Вироне врач, настолько умелый, чтоб восстановить тебе зрение, мне, честное слово, знать неоткуда. По-моему, когда я был там в последний раз – таковых не имелось, однако с тех пор прошло около двадцати лет, так что…

Казалось, Свин его не услышал.

— Всё… выпивки больше – ни-ни.

— Я и сам пью разве что изредка. Немного вина от случая к случаю… но я вот о чём: это же экстраординарное совпадение! Ты, как сам выразился, ищешь глаза? Так ведь я тоже ищу глаза! Только для…

Свин ухватил его за плечо. Вспугнутый, Орев с возмущённым карканьем взвился ввысь.

— А ты ж говорил, гляделки у тя есть?

Огромные пальцы осторожно, с лёгким нажатием, ощупали его глаза.

— И писаное, говорил, читать можешь.

— Да, случается. Только давненько уже не доводилось.

— А хороши гляделки-то, хороши…

Пальцы незнакомца скользнули по скулам, нащупали уголки рта и кончик подбородка в космах густой бороды.

— Экий циферблатик-то милый, а? Небось девки за тобой, браток, гурьбой бегали? Нравился небось девкам, когда помоложе был?

— Правду сказать, только одной.

Постукивание обтянутых кожей бронзовых ножен возобновилось.

— Ага… кому можется, тем не хочется, а кому хочется, уж не можется. Грубый брусок – он, браток, любой топор сточит.

— Ты о тяготах жизни? Да, так и есть.

— Вот и гляделки… ты ж, говоришь, тоже гляделки ищешь?

— Да, глаза для хемы. Есть у меня подруга, хема, служившая со мной, когда я был много моложе, а после ослепшая…

— Прям как старина Свин.

— Да, в точности, вот только она-то – хема. Зовут её майтерой Мрамор, и перед тем, как покинуть Синий, я обещал найти ей новые глаза, если только смогу. А она дала мне с собой один из старых, для образца, только при мне его больше нет.

— Потерял, стал-быть?

— Не совсем. Забрать с собой не сумел. Однако прекрасно помню… вернее, полагаю, будто запомнил, каков он с виду, и очень, очень хотел бы по возможности отыскать пару таких же, исправных, взамен. Понимаешь, майтера была моей наставницей в палестре, учила меня с малолетства… то есть…