Лесная обитель - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 252

«Что ж, я, по всей видимости, к мыслящим людям не отношусь – во всяком случае, в ее понимании», – подумал про себя Гай. Но спросил только:

– А что скажет Лициний?

— Отец будет недоволен, – удрученно проговорила Юлия. – Но это единственное, в чем я уверена с тех пор, как… как умерли дети. – Глаза ее наполнились слезами.

«Что за бессмыслица», – подумал Гай, но вслух этого не сказал: ведь здравый смысл не принес Юлии утешения. В самом деле, такой счастливой он не видел жену с тех пор, как погибла Секунда. Образ утонувшей дочки преследовал и самого Гая днем и ночью. Разумно это или нет, но он почти завидовал жене.

— Что ж, поступай как знаешь, – безропотно проговорил Гай. – Я не стану тебе препятствовать.

Юлия посмотрела на мужа едва ли не разочарованно, но тут же просияла.

— Если бы ты только сумел меня понять, ты бы тоже стал христианином.

— Милая моя Юлия, ты мне много раз повторяла, что я неспособен тебя понять, – резко оборвал ее Гай. Юлия уставилась в пол; значит, это еще не все. – Ну, что такое?

— Не хочу, чтобы дети слышали… – запинаясь, пробормотала она. Гай рассмеялся, взял жену под руку и увел в соседнюю комнату.

— И что же такое ты не готова произнести в присутствии наших детей, дорогая?

Юлия снова потупилась.

— Отец Петрос говорит, что… раз близится конец света… – пролепетала она, – лучше будет, если все замужние женщины… да и мужчины тоже… дадут обет воздержания.

Гай запрокинул голову и расхохотался в голос.

— Ты ведь сознаешь, что по закону отказ разделять ложе с супругом – это основание для развода?

Юлия, хоть и заметно встревожилась, не задержалась с ответом.

— «В Царствии небесном ни женятся, ни выходят замуж», – процитировала она.

— Это решает дело, – снова рассмеялся Гай. – Не нравится мне твое Царствие небесное, во всяком случае, та его часть, где распоряжается отец Петрос. – И добавил, зная, что тем самым больно ее заденет: – Можешь давать какие угодно обеты, дорогая. Учитывая, что за последний год или около того в постели от тебя не больше толку, чем от бревна, не понимаю, с чего ты взяла, будто мне не все равно.

Глаза молодой женщины изумленно расширились.

— То есть ты возражать не станешь?

— Конечно, не стану. Но, Юлия, будет только справедливо предупредить тебя, что, если тебя наши брачные клятвы больше не связывают, то и я почитаю себя от них свободным.

Гай вдруг осознал, что испортил задуманную ею сцену; ему, по-видимому, полагалось яриться и негодовать или смиренно умолять жену о снисхождении.

— Мне бы и в голову не пришло просить тебя дать такой же обет, – отозвалась Юлия и ядовито добавила: – Да ты бы его и не сдержал! Думаешь, я не знаю, зачем ты в прошлом году купил ту смазливую рабыню? Господь свидетель, в кухне от нее толку мало! У тебя и без того столько грехов на душе…

Гай решил, что с него хватит. Состояние своей души – что бы уж Юлия ни имела в виду – он с нею обсуждать не намерен.

— О своей душе я как-нибудь позабочусь сам, – отрезал он и отправился в свой кабинет. Оказалось, там ему уже постелена постель. Выходит, Юлия не сомневалась, что муж согласится спать отдельно, чего бы при этом ей ни наговорил.

В первый момент у Гая мелькнула мысль позвать пригожую рабыню и отпраздновать новообретенную свободу, но он тут же передумал. Ему хотелось большего, чем уступчивость женщины, у которой и выбора-то нет. Мысли его обратились к Эйлан. Уж теперь-то Юлия не посмеет возражать, если он захочет усыновить Гавена. Как бы ей об этом сообщить?