Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 254

— Ненадолго?

— Именно. Ты-то уже путь ведаешь, при нужде на берегу оказаться сможешь. По слову моему и в гости заглянуть. А вот они, — она кивнула на Василия, который стоял у берега и с видом задумчивым черпал воду, позволяя её проливаться сквозь пальцы. — У них не выйдет.

— Но… есть ведь люди, которые… которым… которым эта вода нужна будет. Больные. И после катастроф. И старики, дети… как Алёнка.

— Понимаю, — Калина обняла Алёнку, а та прижалась к её ноге всем телом. — Много в мире бед и боли. Много несправедливости. И порой хочется всё-то перекроить, да не в твоих это силах, сестрица. Как и не в моих. Я поставлена границу стеречь, а не чудесами торговать. И правила иные не мною писаны, но теми, кто границу эту сотворил. Коль сумеет человек добраться, перейти через мост мой да, испив мёртвой воды, живым остаться, то и этой возьмёт столько, сколько надобно. А нет, то и в мир живых ему возвращаться незачем.

— И как ему дорогу-то искать?

— Как… а вот загляни в гости. Дам тебе клубочек особый. И сапоги железные, и караваи медные…

— Как в сказке, — сделала вывод Ульяна.

— А то… сказка на то и сказка, чтобы было в ней всякого, и правды, и вымысла, и чуда. Но и так заглядывай, коли хочешь.

— Загляну, — Ульяна поднялась и махнула рукой. — Дань! Нам пора! И не кидайся в Ваську грязью… слушай, а когда там, по-сказочному если, Иван-царевич в дураке пробуждается?

— Вот тут как когда, — сказала Калина Врановна. — Иные и до старости дураками ходят…

Не обнадёживало.

Впрочем, Василий от комка грязи увернулся, чтобы, наклонившись, зачерпнуть полные горсти илистой жижи и вывалить её на Данькину макушку.

— Так не честно! — Данька мотнул головой и, фыркнув, сиганул на глубину. — Порядочные демоны так не поступают!

Вынырнул он в двух шагах.

— Порядочных демонов не бывает, — возразил Василий и, понюхав пальцы, добавил. — Грязь целебная. Она представляет собой осадочную породу, сформированную столетиями работы местной уникальной экосистемы. И вобравшую в себя всю силу огненной реки.

— Тогда ладно, — Данила смахнул комок с волос. — Слушай, а от неё что? Сил прибывает?

— Да.

— Вась… точнее Уль! Уль! А дай лопуха!

— Зачем?

— Грязи набрать. Слышала? Она целебная! И сил прибавит! Я на Лёху вылью! Пусть прибавляет…

Точно. Дурак.

А ещё царевич, только голый, грязный, но, самое главное, что живой. И потому Ульяна, оглядевшись, сорвала огромный лист. Были у неё сомнения, что тот выдержит, но лист словно и не заметил жара, что исходил от воды.

— Так, Вась, держи. А я буду выковыривать…

— Вы поспешите только, — теперь Ульяна ощущала, что сила уходит. Не ручейками и струйками, но одною волной, что, достигнув высшей точки прибоя, замирает, а потом медленно откатывается, унося с собой захваченные на берегу сокровища. А взамен волна оставит дары, но…

Ульяна не сокровище.

И не дар.

Она человек.

— Уходить пора, — она поднялась. — Я тропу открою. Вась, хватай эту бестолочь за шкирку и…

— Но-но! — Данька погрозил пальцем. — Я не бестолочь, я… не думай, я всё понимаю, Уль. А что дурачусь, — он вытер грязные ладони о бёдра. — Это так, от избытка силы. Знаешь, сила ведь влияет. Огневики, если так-то, сами по себе дурные…

— Ты даже среди них выделяешься, — буркнула Ульяна и тропу открыла. — Идём. А то ведь время…