Клятва и клёкот - Диана Чайковская Страница 26

К горлу подкатил колючий ком. Пришлось тихонько сглотнуть, а то еще ругаться начнет.

О Пугаче Дербник и думать не хотел. Тот был странным всегда – держался в стороне от остальных, подкрадывался тенью временами, пропадал с виду так, что не найдешь, находился неожиданно и случайно. Ой непростой этот молодец! Чуял Дербник, что нечист был Пугач, но лезть не хотел.

— Возьми меня с собой, – он чуть ли не взмолился. – Там опасно. Я могу пригодиться.

Прикрыть спину, дотащить к травнику… Хоть как-то, но спасти!

— Без тебя знаю, – буркнул Сытник. – Потому и еду сам. А ты, – взглянул, прищурившись, – сиди тут да посматривай по сторонам. Может, выведаешь чего.

Вот тебе на! Ходи, вынюхивай, пока старший будет невесть где и с невесть чем. Дербник помрачнел: не нравилось ему, что все как один говорили о Черногорье, а теперь еще и хотели попасть туда. Как будто духи путали дороги и вели к одной-единственной.

Ничего не оставалось – Дербник кивнул и присел на лавку, задумавшись. Князья ладно, боги с ними, но что станется с птичником, если Сытник не вернется? И с ним самим? А кто будет старшим, не Пугач ли?

Дербник скривился. Мысли путались и сдавливали голову. Птичник, Пугач – тощий, точно мертвец, с лисьим прищуром и смольными прядями… Бр-р! Однажды он прилетел в птичник и сел посреди двора. Пока все удивлялись, Сытник внимательно рассмотрел сову и попросил принять человеческий облик. Тогда Пугач удивил их во второй раз – вместо ладного да румяного мальчишки предстал бледный да худой молодец. Кости отовсюду выпирали – аж смотреть страшно было!

По птичнику ходили слухи, будто Пугач подуспел в чародействе и кое-чего разумел в резах. Спрашивать никто не решался, а сам он ничего не рассказывал – лишь глядел исподлобья. Ни дать, ни взять – почти чародей-из-гор!

Дербник и сам не заметил, как провалился в дрему. Она быстро сморила и унесла его со двора в чистое поле. Там перешептывались колосья – золотистые, яркие, не тронутые ни войной, ни ворожбой. Среди них стояла Марья. Одной рукой она провела по колосьям, а другой достала белоснежный платок и подбросила в воздух.

Дербник ахнул: тень платка обернулась дымом. Запахло гарью. Пламя обняло колосья и сомкнулось вокруг них кольцом. Марья захохотала и закружилась, отплясывая среди языков костра. Дербник протянул к ней руки и закричал.

Сон растворился, как не бывало. Перед ним снова расстелился двор. Над Дербником стояла Зденка, взлохмаченная и с давнишними синяками у глаз.

— Хорошенько тебя пробрало, а! – она наклонилась и внюхалась. – Княжеский хмель?

— Скорее странные слухи, – Дербник покосился на Зденку. От нее несло не лучше. Неужели тоже пила? – Слышала, что творится?

— Ага, – Зденка невесело хмыкнула. – Кто-то пути путает и морок сеет.

— Огнебужскими тянет. – Он сжал руки. Стоило вспомнить о войне, как тут же накатывала злость.

— И ими тоже, – Зденка покрутила головой по сторонам и присела рядом. – Слушай, Дербник, я не знаю, что творится, но чую, как кто-то пытается сеять раздор среди своих же, наших то есть.

— Кто-то, – Дербник осмотрелся, но Пугача поблизости не увидел. – Без Сытника тяжелее будет, но переживем.

По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.

— Не люблю Сытника, но не к добру его отъезд, – Зденка поежилась. – Стоило бы держаться друг за друга, а мы как собаки.