Охота на наследницу - Холли Рене Страница 26

А почему? Почему вообще Эйран захотел мне помочь?

— Но что, если они все-таки выяснят? – настаивала я, не в силах отбросить гложущие душу сомнения. – Что тогда?

Эйран стиснул зубы, обдумывая вопрос. Его молчание казалось натянутой нитью, готовой вот-вот лопнуть. Наконец он заговорил, глухо и с оттенком смирения:

— Если они выяснят, мне придется разбираться с последствиями. Но до тех пор мы должны сосредоточиться на том, чтобы доставить тебя в безопасное место.

Я кивнула, но беспокойство все же не оставляло меня.

— А как тебе удалось уйти – так, чтобы они не знали? Где, по их мнению, ты сейчас?

— Все восстание ищет тебя, Верена. Народ полагает, что я занимаюсь тем же самым.

Его слова повисли в воздухе, отягощенные невысказанной правдой и скрытой неопределенностью. Он страшно рисковал, помогая мне, а я не могла понять почему.

— Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Что? – Взгляд его на миг переместился на мои губы, потом снова вернулся к глазам.

— Я едва тебя знаю, – честно ответила я. – Расскажи что-нибудь. Что угодно.

Он долго молчал, потом заговорил – на удивление мягким голосом.

— Рассказывать особо нечего. – Он потупился, потом вновь посмотрел на меня. – Восстание – вот все, что я знал в жизни. Я вырос в скрытом городе. Это мой дом.

— А твоя мама? – задала я вопрос, который, наверное, не следовало задавать, но я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о ней.

Эйран помрачнел, какая-то тень пробежала по его лицу. Потом он взял себя в руки.

— Она умерла, когда я был маленьким.

Голос его дрогнул от скрытой боли. Похоже, старые, так и не затянувшиеся раны продолжали мучить его. У меня защемило сердце. Захотелось как-то утешить Эйрана, потому что боль этих ран мне слишком хорошо знакома.

Как бы я ни старалась жить дальше, разбитое сердце не желало исцеляться. Барьер, которым я отгораживалась от боли, непробиваемый на первый взгляд, трещал и распадался при малейшем прикосновении. И каждый раз, когда я думала, что возвела его снова, что-нибудь вновь разбивало его.

— Прости, мне жаль, – тихо пробормотала я, потому что сказать больше было нечего.

Глаза Эйрана сузились, губы сжались в тонкую линию. Он медленно покачал головой. На скулах его ходили желваки.

— Это было давно. Я едва помню ее.

— От этого не легче.

Эйран молчал, глядя куда-то в пространство.

— Ты похож на нее?

Губы его дрогнули в слабой улыбке, и он посмотрел на меня.

— Да. – Он провел ладонью по волосам. – У меня ее волосы и ее глаза.

Уголки моих губ тоже невольно приподнялись.

— Бьюсь об заклад, она была красавицей.

Он усмехнулся, и глаза его озорно блеснули.

— Значит ли это, что ты считаешь меня красивым?

От его игривого поддразнивания мои щеки залились краской, но признаваться я не собиралась.

— Я этого не говорила, – небрежно возразила я.

Да, Эйран красив. Не как Дейкр. Он не действует на меня так, как Дейкр, но все равно красив.

Эйран вновь усмехнулся, и этот раскатистый звук прогнал повисшую между нами тяжесть.

— Но ты определенно так думаешь, – поддел меня он, ухмыляясь.

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

— Ты накормил меня до отвала, меня нельзя винить за то, что мысли мои мутятся. – От нашего непринужденного подшучивания друг над другом в груди моей разливалось тепло.