Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 264

— Малому надо будет как-то объяснить. Наверное. А что сказать? Как вот это вот вообще рассказать можно? Про… даже про то, что знаю. А я ведь, — Лёшка ссутилился. — Я не дурак. Я понимаю, что с её характером она бы не стала сидеть тихо. И значит, выплывет что-то другое или даже третье и четвёртое. Или… и мне страшно от того, что выплывет. А ему как? Как объяснить, что наша мать…

— Никак, — произнёс Данила.

— В смысле?

— В прямом. Суда не будет. Огласки, как понимаю, тоже. Изолируют? Пусть. Это не казнь. И не каторга с рудниками. А для него она просто исчезнет. Надо поговорить с этим Фёдором Фёдоровичем. У них наверняка есть сценарии. Может, автокатастрофу соорудят или что-то в этом духе. Или побег на край мира. Или ещё чего… главное, что не вываливай, не надо ему в это лезть. Пусть себе учится. Работает, кем он там хотел. Короче, пусть живёт спокойно.

— А мы?

— А мы тоже будем жить, — сказал Данила и сделал то, что давно хотел — вывернул содержимое листа на макушку дорогого кузена. — Только не очень спокойно.

Грязь потекла по лицу липкими дорожками.

— Ты… — остатки меланхолии разом с Лёшки слетели. — Ты чего творишь⁈

— Спокуха! Она целебная!

Данила и лопух прихлопнул. Вспомнилось вдруг, что в детстве бабушка говорила, что в травах своя сила. И что к разбитой коленке надо подорожник прикладывать, тогда и болеть перестанет. У Лёхи, конечно, не коленка, а голова. Но так и лопух непростой, даже вон в размерах.

— Я тебе…

Лёха попытался отряхнуться, но грязь вдруг вспыхнула.

— Что ты… натворил! — струйки пламени потекли по шее и щекам, скользнули за шиворот майки.

— Говорю же, спокойней! Дыши глубже… и дар попытайся нащупать. Внутри.

— Я знаю!

— Вот и знай. А теперь втягивай это пламя в себя.

— Это… ненаучно.

— Не бухти, а давай, работай. Дар развивать надо.

— Зачем?

Огонь тёплым одеялом накрыл Лёшкины плечи, а на голове корону изобразил. Оно бы, может, и солидно смотрелось, но корона сидела поверх лопуха. И это слегка сбавляло общий градус пафоса.

— Ну… — Данила отступил на шаг. — В худшем случае будешь менеджеров среднего звена огненной плетью гонять. Василий утверждает, что это очень даже неплохо на общей производительности труда сказывается.

— А в лучшем? — Лёха поднял руку и пламя послушно перетекло в ладонь, свернувшись в ней крупным таким шаром.

— В лучшем… в лучшем на службе пригодится.

— На какой службе?

— Государевой. Или, думаешь, этот Фёдор Фёдорович просто так тебе всё излагал, по доброте душевной и из человеческого сочувствия? Нет, дорогой братец, считай, что ты уже того…

— Я не того!

— Это пока. То, что они с нас клятву о неразглашении не взяли, ни о чём не говорит. Точнее говорит, что давать придётся одну, но большую. А раз так… вообще, не понимаю, чем ты недоволен? Ты ж хотел приключений! Вот и организуют. Разнообразные и за счёт казны!

— Кто возьмёт на службу человека, у которого мать…

Лёха разглядывал пламя с интересом, и лопушок стащил левой рукой, пощупал, погладил, а потом, оглянувшись, взял да и воткнул в землю.

— Ты чего?

— Того… вдруг да приживётся. Если целебный, то это ж хорошо? — и посмотрел искоса, с насмешкой. — В следующий раз, как тебя подстрелят, то и не надо будет далеко тащить. Сюда принесём и лопушком прикроем…

— Не, я на чужие лопушки не претендую. Не по-родственному это… кстати, — Данила тоже выпустил пламя и рыжий хвост его потянулся к Лёшкиному. — Ты не думал провериться? Ну там ДНК и прочее…