Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 267

— Не вернешь наших девушек – так оно и будет! – взревел гетман алулов, вновь убежденный в лживости разбойника.

Хозман лихорадочно соображал, быстро поглядывая то на Ифнесса, то на циклопа. Повернувшись к Каразану, он просиял льстивой улыбкой и слащаво произнес:

— Я подкармливаю нескольких чумп, выполняющих поручения. Возможно, девушки-алулы еще в сохранности. Если это так, вы обменяете четверых на двоих?

— Четверых на двоих? Что это значит? – рычал Каразан.

— За четверых девушек отдайте мне кха и этого беловолосого чужестранца.

— Сделка не состоится! – поспешил вмешаться Ифнесс. – Вам придется договариваться на других условиях.

— Ну хорошо, одного кха. Подумайте! Четырех красавиц за дикого, бесполезного урода!

— Исключительно любопытное предложение! – заявил Ифнесс. – Зачем вам понадобилось это существо?

— Среди моих заказчиков есть собиратели редкостей. – Хозман вежливо подвинулся, пропуская входящих посетителей – двух безобразно пьяных кащей, растрепанных и потных. Шедший впереди толкнул Хозмана в плечо: – Посторонись, гад! Разорил кащей? Доволен? Из-за тебя, гада, жрать нечего. Да и некому скоро будет жрать! А теперь еще проходу не даешь!

Презрительно усмехнувшись, Хозман собрался отойти в сторону, но воин из клана Синих Червей схватил его за шарф и потянул к себе, лицом к лицу, гремя каской-трещоткой:

— Смешно, а? Издеваешься?

Подскочил седовласый Быбба:

— Никаких драк в кабаке! Руки прочь!

Махнув рукой наотмашь, кащ повалил Хозмана на пол. Быбба достал из-под передника дубинку и стал с поразительным проворством наносить удары по голове и по спине кочевника. Кащ отмахивался и ругался, но в конце концов, спотыкаясь, выбежал на улицу. Ифнесс Иллинет сочувственно нагнулся к лежащему Хозману и обернулся к Этцвейну:

— Нужно ампутировать нарост.

Этцвейн мгновенно подскочил, выхватив нож. Землянин оттянул красно-коричневый шарф, а Этцвейн, прижимая коленом судорожно вскидывающего руки и ноги работорговца, разрезал ремешки сумки, подвешенной у того под затылком. Кабатчик, вытаращив глаза, опустил дубинку. Сморщившись от отвращения, Ифнесс приподнял двумя пальцами влажную асутру – уплощенное овальное членистоногое величиной с большой кулак, изрытое темно-коричневыми бороздками и чуть более светлыми выпуклыми извилинами. Этцвейн обрубил нерв. Грязные стены старого кабака в Шахфе слышали много отчаянных криков, но даже они задрожали от страшного вопля Хозмана Хриплого.

Между Ифнессом и Этцвейном протиснулась жесткая, как дерево, фигура «кха». Этцвейн приготовился ударить ножом, но кха уже выпрыгнул на улицу с асутрой в руке. Ифнесс пустился в погоню, Этцвейн за ним. Их взорам открылось неожиданно мрачное зрелище: в облаке белесой пыли черный циклоп, выпустив из ступней мощные когти, в безмолвной ярости топтал и разбрасывал во все стороны остатки асутры.

Нахмурившись, Ифнесс спрятал лучевой пистолет. Этцвейн поразился:

— Он ненавидит асутру больше нас с вами!

— Недвусмысленная демонстрация эмоций, – согласился землянин.

Из кабака донеслись новые вопли, глухой перестук ударов. Схватившись за голову, на двор выбежал Хозман, преследуемый алулами. Ифнесс с необычной для него поспешностью преградил дорогу Каразану и схватил его за руку:

— Опомнитесь, подумайте о девушках! Если вы его убьете, мы ничего не узнаем!